Михаил Бураков - В окопах времени (сборник)

– А что ты говорил про поле и размеры? – вспомнил я.

– Размерный ряд должен соответствовать напряженности поля, – пояснил Петрик, – для земного поля этот ряд имеет кратность девять. То есть годится как в Египте, потом в девять раз меньше, потом в восемнадцать и так далее. А еще пирамида должна иметь основание, параллельное силовым линиям со сторонами, перпендикулярными им. Вот почему мое сооружение стоит с наклоном – в наших широтах надо учитывать угол магнитного склонения. Теперь понятно?

– Не совсем, – возразила Тома. – Хорошо, пусть в вашей пирамиде вероятность превращения куска угля в алмаз в дюжину раз больше, чем снаружи. Но ведь это вообще невозможно!

Точнее, ну очень маловероятно, подумал я.

– Правильно, – подтвердил Петрик, – в природе нет вообще ничего невозможного. Есть просто явления с очень низкой вероятностью. Но тут, конечно, добротности в десяток-другой будет совершенно недостаточно… пойдемте, я вам покажу.

Мы вышли из дома и подошли к пирамиде. Петрик открыл дверь и пригласил нас внутрь. Там была еще одна пирамида, примерно метр высотой, но вся какая-то кривая, состоящая исключительно из изогнутых поверхностей.

– Как я уже говорил, – тоном экскурсовода продолжил мой старый друг, – эффективность пирамиды зависит и от напряженности поля, земное – оно ведь совсем слабое. Катушки видите? До тысячи эрстед я могу разогнать запросто. А кривая эта штучка потому, что она должна попасть в координаты силовых линий. Поле такой напряженности сделать равномерным трудно, проще в координатах его нелинейности построить пирамиду. Добротность этой, средней, уже разок доходила до двух миллиардов. А там внутри еще одна маленькая есть, из сапфира. Все вместе – каскадное включение, то есть добротности перемножаются. Внутри третьей пирамидки искривление поля вероятности достигает десять в пятидесятой. В таких условиях маловероятных событий практически и не остается…

– Так что, вы теперь почти всемогущи? – потрясенно спросила Тома.

– По отношению к тому, что внутри маленькой пирамидки – да. Только тут надо блюсти сугубую осторожность, сдуру ведь можно захотеть такого, что мало никому не покажется, кусочек антивещества, например. А вот кусочек европия я вам могу прямо сейчас сделать, на память…

– Зачем он мне, – слабо отмахнулась Тома, – тут как бы в себя прийти побыстрее… даже немного жутко. Вы, конечно, извините, но это просто замечательно, что ваши возможности ограничиваются внутренностями вот этой… совсем маленькой…

– Вообще-то возможности человека в основном ограничиваются его нежеланием мыслить, – усмехнулся Петрик, – ну вот, например, какой способности вам не хватает? Смелее, не стесняйтесь, скорее всего вы ее сейчас получите.

– Я хочу летать, как птица, – заявила моя половина, – но вы же не будете утверждать, что это возможно и прямо сейчас?

Петрик окинул Тому оценивающим взглядом и задумчиво протянул:

– Как птица? То есть крылья с перьями… тушку тоже придется перьями покрывать… метаболизм менять на птичий…

«Он что, серьезно?!» – с ужасом подумал я.

– Или лучше голые крылья, как у летучей мыши? – продолжал сомневаться Петрик. – Так вроде проще, но вот с эстетической точки зрения… слушайте, а может, ну их, эти крылья? Летайте за счет броуновского движения, как Ариэль у Беляева! Так, секундочку…

Он подобрал с пола какой-то ржавый болт, откинул грань средней пирамиды и приподнял маленькую. Положив под нее болт, он закрыл грань, вывел нас из большой пирамиды и подошел к стоящей рядом будке.

– Минутку…

В пирамиде что-то загудело, сквозь щели в досках стало видно фиолетовое свечение, но через несколько секунд все стихло.

– Финита, – прокомментировал Петрик, – я сейчас.

Он скрылся в пирамиде и через полминуты вышел с болтом.

– Вот, – сказал он, вручая его Томе, – держите, можете начинать летать. Просто захотите приподняться, и все…

Тома взяла железяку и сосредоточилась. Вдруг ее ноги оторвались от земли, она поднялась метра на полтора и начала заваливаться набок. Видно, нервы у супруги не выдержали, она завизжала и отшвырнула болт. И тут же шмякнулась оземь…

– Несколько неосторожно с вашей стороны, – попенял ей Петрик, помогая подняться, – а если бы вы поднялись метров на десять, кто бы вас ловил?

Тамара стучала зубами, говорить у нее пока не получалось. Я тоже был в шоке – вся жуть сегодняшнего цирка начала потихоньку доходить до моего сознания. Ведь он же может сделать с нами что захочет!