Михаил Бураков - В окопах времени (сборник)

Значит… значит, нужно в срочном порядке ликвидировать пробелы в образовании! Приняв это поистине судьбоносное решение, Сергей не стал откладывать дело в дальний ящик, незамедлительно начав «работу над ошибками». Перво-наперво он запустил Яндекс и вбил в него запрос найти рекомендации по модернизации РККА. Результат ошеломил – сто тысяч пицот мильенов ссылок! Юноша скрипнул зубами, но решительно «провалился» по верхней…

С той поры минуло три года. Сергей приобрел в Сети устойчивую репутацию знатока по предвоенному периоду, язву желудка и очки с толстенными линзами. Окрестные библиотекарши трусливо прятались под столами, завидев в дверях его согбенную фигуру и жадный ищущий взгляд, шарящий по полкам, а продавцы в «Олимпийском», наоборот, вручали ему при встрече охапки гвоздик и прочувственно сморкались в носовые платки, помогая взвалить на плечи рюкзак с отобранными книгами.

В потайных кармашках его куртки всегда присутствовали два десятка флэшек, до отказа набитых необходимой для передачи товарищу Сталину информацией, а трясущиеся от хронического недосыпа руки прижимали к груди верный ноутбук. Но главным достижением являлось то, что он наконец-то был готов отправиться в прошлое. А на разные досадные мелочи Довгий попросту не обращал внимания.

И вот сегодня он вышел из дому, пребывая в полной уверенности, что его мечта осуществится. Внутренний голос тихо шепнул ему: «Иди!» и Сергей отбросил в сторону недоеденный бутерброд, оделся, отсалютовал своему отражению в зеркале у двери и решительно щелкнул замком.

Ослепительная жемчужная воронка цепко приняла его в свои нежные объятия сразу за порогом, закружила в бешеном водовороте, перемалывающем кости и расщепляющем сознание, а затем безжалостно швырнула в безбрежный океан красок.

– …Se levez, le prince! Vous non [2]ушиблись? – последнее слово Сергей уже понял. А вот что ему сказали вначале? Довгий машинально ухватился за протянутую руку, поднялся на ноги и… что за ерунда?!

– Где я?! – закричал он, глядя на стоявшего перед ним мужчину в странном одеянии. – Кто вы такие, почему не видно товарища Сталина?!! Передайте ему немедленно, что у меня сведения государственной важности!.. – Сергей глянул за спину незнакомца и вздрогнул. – Стойте… Год. – Сердце в груди бухало с такой силой, словно собиралось вот-вот выпрыгнуть наружу, а в висках стучали тысячи молоточков. – Какой сейчас год?!!

– Право, вы шутник, князь. Неужели падение с лошади отразилось на вашем самочувствии столь прискорбным образом? – Мужчина засмеялся. – Хватит прикидываться, пора дать команду полку выдвигаться на исходный рубеж – Император ждет. Еще одно последнее усилие, и мы окончательно сломим сопротивление русских – солнце Аустерлица навсегда померкнет для них!

– Но, парус… па-аарвали, парус! Каюсь, каюсь, каюсь!!! – Лаврентий Павлович в последний раз ударил по струнам и замолчал, переводя дух. Соратники по Политбюро тревожно молчали, наблюдая за ходившим по кабинету взад-вперед вождем, ожидая его вердикта.

Наконец Сталин остановился. Помолчал. Обвел соратников холодным взглядом и неторопливо заговорил:

– Невероятно, но факт. Товарищ Берия не прошел испытания, – наркомвнудел закатил глаза и рухнул со стула. Жалобно звякнула разбившаяся гитара. Ворошилов злорадно засмеялся, прижимая к груди любимую гармонь. Генсек слегка поморщился, но продолжил, мягко переступив через бездыханное тело. – Чем объяснить такой однобокий и странный характер исполнения столь хорошей песни товарищем Берия? Как могло случиться, что потенциально неплохой вокалист, располагающий громадными возможностями и не меньшим потенциалом, так легко и без отпора отказался от своих позиций и своих обязательств? Не объясняется ли это слабостью товарища Берия? Конечно, нет! Он бесспорно сильнее всех заслушанных нами ранее исполнителей.

Чем же объяснить в таком случае систематические уступки и столь, я бы сказал, слабовольное поведение наркома внутренних дел? Это можно было бы объяснить, например, чувством боязни перед революцией, нежеланием демонстрировать свои истинные возможности, отказом от пролетарского интернационализма и такого испытанного метода, как наша общая работа!

– Правильно! – заорал Мехлис. – Поддерживаю, товарищ Сталин. Предлагаю отобрать у него партбилет! Нет, сначала расстрелять, а потом – партбилет!

Вождь недовольно засопел:

– Не в этом дело, товарищи. Я смотрю, вы не поняли мою мысль.