Михаил Бураков - В окопах времени (сборник)

В-третьих, годные к нестроевой в мирное время… язвы-грыжи-порокимитральногоклапана… эти, как правило, как более грамотные – в микроначальстве…

Вот как раз такой маааленький начальник, похожий на богомола, стоял у КПП с красной повязкой дежурного на тощем локте и грустно наигрывал на старенькой гитаре… что-то весьма оптимистическое.

«А что, боец, невесты в этом богоугодном заведении есть?» – «Кому и кобыла невеста, товарищ старший лейтенант…»

Контакт был установлен…

Через полчаса, прихлебывая кофейный напиток «Балтика» из сувенирной кружки, старший сержант Левицкий (сердечно-сосудистая дистония, ревмокордит, хронический ревматоидный артрит) вводил меня в курс дела: «Честно говоря, мазу у нас держат боец Исфандияр-Оглы и Володя-Росписной… замполита мы ни в грош не ставим, а командира последний раз видели – если мне не изменяет память – в апреле… как нажрался после ленинского субботника, так в себя и не приходит, пьет и пьет… руководит, как Константин Устинович Черненко, не приходя в сознание… позвать ли? Мне не трудно…»

… Командир военно-строительного отряда, капитан Леха Шакирнев, был не то что невменяем, а и невтебяем… поэтому и не транспортабелен…

В это время суток он обычно потреблял «Puskar» – эндемичный местный напиток, производимый туземцами частью из перебродивших картофельных очисток, которыми уже брезговали по-европейски культурные местные свиньи, а частью из высококачественного местного навоза…

Тем не менее, дело свое эта мутная жидкость неопределенного светло-какашкового цвета делала, по-местному неторопливо, зато обстоятельно…

Когда я, уподобившись Мухаммеду, который устал ждать, пока к нему подойдет гора, приблизился к нему сам, то при входе в кабинет был просто сбит с ног лесковской «потной спиралью»…

Непередаваемый аромат! Свежее дерьмо, оттеняемое ароматным можжевеловым дымком… четыре месяца не мытое командирское тело – особый шарм доставляли дырявые носки, стоящие (именно так) в углу… остывшая табачная многодневная вонь… тонко и пронзительно пробивалась кисловатая нота – это смердела прокисшая моча – да что там, моча, засохшие ссаки (или, может быть, местное пиво «Saku» – благо что на вкус не отличишь)…

Командир в данный момент изо всех своих последних сил пытался совещаться со своим главбухом – изрядно потасканной пышнотелой блондинкой, сразу напомнившей мне незабвенную Машку Шлеп-Ногу из-под Третьего Перрона московского Казанского вокзала… Да, и я жил в Аркадии… когда-то.

Совещание происходило следующим образом.

Мычащий (не от страсти, а от многодневного запоя) капитан Леха сидел на письменном столе, возведя пустые, налитые кровью, как у кролика-мутанта глаза к потолку, а стоящая перед ним на коленях служительница учета и контроля пыталась контролировать ситуацию, но, вероятно, безуспешно…

Во всяком случае, в перерыве между чмоканьем она сердито трясла своими кудряшками и приговаривала: «Саттана перкеле… ниччего нне получааается…»

Я деликатно постучал в распахнутую мною дверь: «Тут-тук, можно к вам?!»

«Нннельзиа! Мошна!!» – хором вскричали молодые люди…

Выполняется, в случае получения противоречивых приказаний, приказание старшего по званию – тем более что блондинка, вероятно, вообще была вольнонаемной…

Яростно сверкнув на меня опухшими глазами («Деньги в мешках, а мешки под глазами!»), главбух, прихватив какую-то картонную папку, гордо процокала мимо меня – а капитан Леха, не застегивая ширинку, из которой торчал край уставного темно-синего цвета давно не стиранных трусов, принял крайне официальный вид и со словами: «Чем могу-с быть полезен?» попытался сесть за стол.

Но промахнулся своим тощим задом мимо стула и выпал в нерастворимый осадок, с костяным стуком гулко стукнувшись затылком о доски пола… буквально через миг с пола донесся могучий храп…

Заглянувший в дверь старший сержант Левицкий оценил ситуацию положительно: «Отбился, сердечный! Что-то сегодни рановато… да оно и к лучшему, под копытами мельтешить не будет!»

После чего как-то по-разбойничьи свистнул, и в кабинет, громко стуча кирзачами, ввалились два уроженца солнечного Туркестана… Они привычно переложили капитана Леху с пола на мигом содранную со стола зеленую бархатную скатерть и, поминутно стукая об углы мертво свисавшей капитанской головой, уволокли бесчувственное Лехино тело в таинственные глубины расположения…