Михаил Бураков - В окопах времени (сборник)

Друг мой безучастно,

Через Балх на Кандагар,

По Пяндшеру шел…

И смутили слух ему

Песнею прекрасной —

Чтоб с улыбкой умирал,

Погибал с душой…

И вставала рядом,

С пулей, со снарядом,

Песенка о добрых кобрах,

О дневных нетопырях…

О казармах светозарных,

О шакалах благодарных,

И о радужных холерных лагерях…

Хрясь! Стеклянный пузырек разлетелся на мелкие брызги. Грязное чернильное пятно медленно потекло вниз, заполняя высеченные на карельском граните буквы печально-строгой надписи…

Да, не знали ребята, медленной, мучительной смертью умиравшие в черноте неторопливо заполняемых ледяной балтийской водой отсеков «малютки» с гордым именем «Месть», что когда-нибудь их назовут оккупантами, палачами свободы и русскими свиньями…

«Эльцын! Эльцын!» – радостно скандировала небольшая толпа имя некоего политического перевертыша, который что-то комплиментарное схрюкнул со своего обычного перепоя в адрес сторонников неззааавииисссимой рееесспууубликки…

Впрочем, малочисленность толпы объяснялась достаточно просто… откуда здесь, в старинном флотском городке, который всего на пятнадцать лет моложе Петербурга, и который, кстати говоря – основан тем же Царственным Саардамским Плотником, эстонцы?

Рогервик… Балтийский Порт… Балтийск! Вся жизнь этого уютного, расположенного на полуострове Пакри городка издавна проходила под гордой сенью славного Андреевского стяга…

И железную дорогу-то проложили в Ревель только потому, что лежал этот самый крупный город Эстляндской губернии – по дороге к Балтийску.

(Вопрос на передачу «Что? Где? Когда?» – сколько букв «н» в правильном написании слова Таллин? Верный ответ – ни одной… Ревель!)

Это только в период кукольной независимости уродливого детища Версаля жители лимитрофа, не умеющие в силу своей имманентной тупости правильно выговаривать слова на человеческом языке, исказили имя Балтийска до Палтиски…

А после возвращения Прибалтики в дружную семью, которую навеки сплотила Великая Русь, либеральный интеллигент Л.П. Берия не велел переименовывать городок – мол, надо уважать слабости туземцев… да, добр был этот замечательный человек! Доброта его и погубила…

Разумеется, в городке, в котором проживали 8100 человек тридцати одной национальности, эстонцы составляли около двух тысяч (точнее, 2156 тупых, или вернее – тормознутых, голов…)

Однако мал клоп – да вонюч…

Никогда не забуду, как я шел однажды мимо школы… а навстречу мне выходит со школьного двора девочка лет десяти и ведет за руку братишку-первоклассника…

Я машинально было прошел мимо… но что-то заставило меня обернуться… у девочки было абсолютно мертвое, окаменевшее лицо… слез в глазах не было, только губы чуть-чуть подрагивали…

Подбежал к ней, присел на корточки, схватил за побелевшие, ледяные руки: «Что с тобой случилось?!»

А она видит – я в форме… ухватила меня за шею, зарыдала: «Нам Ирма Амандусовна сегодня в классе объявила, что как только наши отцы уйдут в море – нас всех эстонцы прямо в школе убьют… мне братика жалко, он испугается!»

Понимаете, для ребенка учитель – это высший авторитет… и если уж учитель что сказал, то это чистая правда…

Понимаете, я женщин не бью… то есть совсем не бью.

Однако нет правил без исключения, как говаривал Лао-цзы.

Не хотела сначала Ирма Амандусовна дезавуировать свою шутку… к моему огромному удовольствию. Но быстро, опять же, к моему глубокому сожалению, передумала… даже ногами ее попинать не удалось… увы, все красивые дороги далеко не ведут, как учил Кун-Фуцзы.

Только и удалось, что сорвать со стены черно-бело-голубую тряпку и, свернув трубочкой, запихать ей в одно из отверстий лежавший на учительском столе текст национаааальнногоооо гиииимна…

Каюсь. Каюсь, что не пришиб тогда нахрен эту белобрысую собачку женского пола… простите меня…

Воздух был бы чище в городке… впрочем, у нас – за забором, в Пентагоне – этой националистической дряни не водилось… потому как там водился славный балтийский Подплав…

Там – в высоких, белоснежных корпусах, у гранитных пирсов – были размещены база подводных лодок, учебный атомный реактор («Дайте два!(с) – один реактор для кораблей третьего, а второй, новенький – для подводных кораблей четвертого поколения), стоянка торпедных катеров и малых ракетных кораблей, флотские госпиталь и поликлиника.

А в городе непосредственно были полуэкипаж 157-й отдельной бригады подводных лодок, погранзастава, штаб погранотряда, рота военных строителей, ракетное подразделение ПВО и отдельный дисциплинарный батальон…