Евгений Новиков - Снежный мальчик

– По крайней мере для осы – это самое важное событие в ее жизни. – сказал печальный слух. – А всякого, кто способен на размышления, оно должно опечалить более, чем гибель любого материка. Пусть даже самого обширного и густонаселенного.

– Ну, положим, что для осы – да, это событие неординарное. Но нам-то до него какое дело? – лисицеобразный слух даже фыркнул. – Почему мы-то должны опечалиться?

– Потому что оса утопила вместе с собой все наши надежды и перспективы. Я, конечно, могу рассказать драматическую историю осы и высказать по этому поводу свои соображения, но боюсь, что это произведет слишком сильное впечатление на слабонервных и малодушных.

– Расскажи, расскажи! – закричали со всех сторон слухи, заинтригованные таким предупреждением. – Мы хотим знать все от начала и до конца!

– Хорошо, – молвил печальный слух. – Но пусть потом никто не пеняет мне, что от страха и ужаса не может уснуть!

– Ну, давай же, рассказывай! – закричали слухи и затопали ногами от нетерпения.

– Итак, драматическая история осы. – сказал печальный слух и низко поклонился всем собравшимся. – Акт первый. Место действия – сад, действующее лицо – бабушка Серафима. Солнечный полдень, весело поют птички, по небу бегут беззаботные облачка, а бабушка ходит по саду и собирает в разные лукошки вишни, сливы, финики, смородину, алычу, плоды манго, клубнику, айву, крыжовник…

– Короче! – крикнул из толпы высокий слух с костистым кулаком вместо головы. – Суть давай!

– Плоды собраны, – печальный слух исподлобья глянул на кулачноголового. – бабушка собирается варить из них варенье на зиму. Тут надобно заметить, что бабушка Серафима превосходная хозяйка. Все так и вертится в ее руках: ложки и плошки, банки и склянки, кастрюли и…

– Короче! – вновь крикнул кулачноголовый. – И так понятно, что вертится в руках старухи! Вот если бы ты сказал, что она сама вертится в кастрюлях…

– Прошу не прерывать меня и не делать оскорбительных замечаний по отношению к бабушке Серафиме! Иначе я ничего рассказывать дальше не стану!

– Хорошо, хорошо! Не будем прерывать! – закричали столпившиеся слухи. – Рассказывай!

– Итак, бабушка Серафима, будучи отменной хозяйкой, решила наварить на зиму варенья. Набрав в саду, клубники, слив, малины…

– Кха, кха! – сказал кулачноголовый слух.

– Она стала варить варенье. И сварила его. Некая же безрассудная оса, вместо того. чтобы лакомиться вареньем, которое специально для нее бабушка оставила в блюдце, полезла в банку. Итог, как вы уже знаете, был совершенно удручающим. Оса утонула. – тут печальный слух замолчал и скорбно потупился.

– И что же?! – разом вскричали слухи.

– Как, разве вы ничего не поняли? – печальный слух медленно поднял голову. – Оса утонула, а это значит, что и нам всем конец.

– Это почему же? – с беспечностью спросил лисицеобразный слух, но при этом на всякий случай поджал хвост.

– Потому что люди всегда поступают в точности, как эта несчастная оса – берут то, что им не принадлежит. Люди хотят жить за счет других, и это их погубит. Люди захлебнутся своими же достижениями и победами, и на голову им обрушатся их же дороги и свершения. А если не будет людей, то не будет и нас, слухов. Теперь-то вы поняли, почему эта история не для слабонервных?

Все вокруг замерли, пораженные неожиданным выводом и зловещим пророчеством печального слуха. Воцарилось напряженное молчание. Кулачноголовый слух закачался и, потеряв сознание, упал навзничь с глухим стуком. Его голова-кулак разражалась, и из нее стремительно вылетела оса.

– Оса, оса! – испуганно вскричали слухи. – Откуда она взялась? Неужели это та самая?! Сначала утонула, а теперь явилась, чтобы повергнуть нас в печаль и смятение?! Ах, лучше бы мы ничего не знали!

Начался переполох.

– Умолкните, неразумные! – высоко подняв руки, зычно закричал бородатый и заплесневевший, как добрый старинный бочонок, слух. – И не такие пророчества срывались с бойких языков! Их цену знает лишь истинно мудрый. Только ему по силам отсечь выдумку от правды!

– Но где же тот мудрый? Где тот, кто успокоит нас? – запричитали слухи.

– Я видел того, перед кем вставали старцы, – молвил бородатый слух. – Перед кем умолкали и прилипали к гортани языки сильных. Из пасти волка исторгал он похищенное и назначал пути людям. Имя его – Йот!

– Йот?! – вперед выскочил темненький вертлявый слушок. – Знаю я такого, – слушок хмыкнул. – Когда-то перед ним, может, и вставали старцы. Зато теперь он стал всеобщим посмешищем. Все, что имел он, рассеялось, как пыль, тело его одето червями, а глаза помутились от стыда и горести. С ним теперь дружат разве только одичавшие собаки. Что может он сказать разумного?