Андрей Курков - Садовник из Очакова

Но сдержалась. Помолчала пару минут. Потом на небо глянула. Звезды на нем сияли. Далеко над морем полумесяц луны плыл. Мелькала в его свете малая волна.

– Так, а что, – осторожно нарушил тишину Игорь, – разве нельзя вылечиться?

– Наверно, можно. Врач сказал, что вылечит меня, если я от мужа к нему уйду… Но разве можно?!

– Так надо на этого врача пожаловаться! – возмутился Игорь.

– Кому? – Глаза и губы Вали снова оказались совсем рядом. Только глаза так грустно смотрели на Игоря, что и мысли никакой теперь у него не возникло о возможном поцелуе.

– А как врача зовут? – спросил Игорь, ощутив себя настоящим милиционером.

– Не надо, – Валя махнула рукой. – Может, он меня любит и про то, что болезнь эту вылечить можно, просто так выдумывает!

В дом Вани Игорь вернулся за полночь. На кухне горел свет. За столиком сидел сам молодой хозяин и читал журнал «Огонек». Услышав шаги на пороге дома, он опустил журнал на столешницу и поднялся.

Дверь в дом была отперта. Игорь зашел на кухню, кивнул. Присели они теперь вдвоем за стол.

– Может, вина? – спросил Ваня. – Только я не буду. Я уже два стакана выпил.

– Знаешь, – Игорь полез рукой в карман галифе и вытянул сотенную купюру. – Тут у вас поликлиника или больница?

– Больница.

– Найди врача, у которого Валя была. Дай ему это и возьми у него историю болезни или просто диагноз. Понял?

Ваня отрицательно мотнул головой.

– Найдешь врача, который лечил рыжую Валю, и узнаешь у него, чем она больна! Понял? Пускай напишет на бумажке!

В этот раз до Вани дошло, что от него хотят. Он закивал, пряча сотенную в карман пиджака.

– Я – спать, – проговорил, поднимаясь из-за стола, Игорь. – Уйду рано. Вернусь через пару дней! Спокойной ночи!

Зайдя в комнату, Игорь не стал включать свет. Он уже наизусть знал, где стоит старинный диван с высокой спинкой, где стул, где тумбочка. Разделся, вслепую сложил милицейскую форму и положил ее на табурет, после чего лег под теплое ватное одеяло и заснул.

Утром у Игоря болела голова. В спальню заглянула мать, задумчиво посмотрела на лежавшего в кровати сына и исчезла за вновь закрывшейся дверью. Мимо дома проехал трактор, и тут уже, взбодренный рычанием трактора, Игорь поднялся. На лице недовольная, болезненная гримаса. Мир вокруг наполнялся неприятными, раздражающими шумами, и голова Игоря, как особый пылесос, втягивала все эти шумы в себя, смешивала, взбалтывала, доводила до гудения.

Взгляд упал на привычно и аккуратно сложенную милицейскую форму, лежащую на табуретке. Рука Игоря потянулась к табуретке, прощупала сложенную форму. Две пачки рублей были на месте, золотые часы тоже. А вот какой-то небольшой предмет, похожий по форме на пузырек с валерьянкой, остановил на мгновение шум в голове и заставил задуматься.

Игорь вытащил из-под гимнастерки галифе, встряхнул их, чтобы штанины отпали вниз. Вытащил черный тубус с фотопленкой. Игорь уставился на кассету застопоренным взглядом, какая-то тончайшая, непрозрачная пелена отделяла его сознание от объяснения: каким образом попала в карман эта кассета?

– Ты встал? – в дверном проеме появилось снова лицо мамы. – Есть будешь? Опять ведь под утро пришел!

Игорь обернулся. Лицо матери выражало беспокойство.

– Ты стал много пить, – сказала она без укора, но немного дрожащим голосом.

– Нет, – мотнул он головой. – Не много…

– От тебя пахнет, – теперь уже мать отрицательно мотнула головой. – У тебя что, появились новые друзья?

Игорь задумался. На вопрос матери не ответил.

– Я уйду по делам на часок, – сказала она. – Захочешь кушать – всё в холодильнике!

– Мам, а Степан где? – спросил внезапно Игорь.

– Степан? С утра во дворе был, точил лопаты.

– Я, может, сегодня в Киев съезжу, – проговорил Игорь, глядя на деревянный пол, требовавший в скором времени новой покраски. – Ненадолго… Пленку проявить.

– Так у тебя же беспленочный! – удивилась мать.

– А я антикварный купил, для пленки, – соврал парень.

– И чего это ты в антиквариат ударился? И эта старая форма? – кивнула мать на табуретку.

– Да так, сейчас модно ретровечеринки устраивать…

Мать ушла. Игорь оставил кассету на табуретке. Оделся. Постоял пару минут у окна, глядя на сероватый осенний день, готовый вот-вот разразиться дождиком. Боль в голове утихала. Уже и память вернулась и объяснила, откуда взялась кассета, и даже разговоры с рыжей Валей и с винокрадом Ваней вспомнились во всех подробностях.