Вероника Мелан - Бернарда

Солдат получил подарок от Мака мгновенно – зияющую во лбу дыру с неровными красными краями и торчащими осколками черепных костей, а вот граната с выдернутой чекой осталась лежать посреди комнаты.

Та секунда, когда я бросила на нее взгляд, растянулась в вечность.

Боковым зрением я видела, как исказилось жесткое лицо Аарона, превратившись в напряженную гримасу с белеющим на виске шрамом; как рот Канна приготовился выкрикнуть очередной приказ; как, звякнув, метнулись бусины на кончике белой косы Дэйна, когда тот резко повернул голову; как на долю секунды метнулась нервозность в светлых глазах Халка; как молниеносно подскочил с заваленного осколками битого стекла пола Мак и как готовый прикрыть меня от опасности своим телом Баал сорвался в сторону.

Все это произошло в ту самую тягучую, словно прозрачное желе, самую долгую в моей жизни секунду.

Наверное, они бы придумали что-то: успели бы выбежать из помещения или выпрыгнуть в окно, или укрылись бы за бетонными столбами, однако мой мозг сработал еще до того, как успел прозвучать рев Канна.

– Все ко мне!!! – заорала я не своим голосом. – Взяться друг за друга!

Я даже не приказывала, я орала на них, как Господь Бог, возможно, орал бы на неисправимых грешников, за ночь разрисовавших стены его обители фашистскими крестами, богохульными надписями и пенисами.

Члены отряда, среагировав на мой крик, мгновенно посрывались со своих мест; оба моих локтя оказались сжаты до будущих синяков, на запястье сомкнулись чьи-то горячие сухие пальцы. Последними из-за местоположения в комнате к соединившейся группе подбежали Мак и Канн – все это время я молилась, чтобы коротких секунд, оставшихся до взрыва, хватило на побег. И как только цепь из коснувшихся друг друга людей замкнулась, я тут же закрыла глаза, унося ее прочь из смертоносной комнаты.

Слушая собственное хриплое дыхание, я какое-то время боялась открыть глаза, подспудно ожидая почувствовать обжигающую волну взрыва. Ту, что вдребезги разобьет барабанные перепонки и вонзится под кожу тысячью осколков. Сердце колотилось так спешно, будто пыталось сбежать из груди до того, как подобный ужас произойдет с телом.

Но взрыва все не было.

Окружение наполнилось до боли знакомым бормотанием. Что это – голоса, звук кассовых аппаратов? И что за тетка так раздраженно орет, что мясо свежее и его привезли только сегодня?

Я резко выдохнула и открыла глаза.

Мы стояли посреди супермаркета. Мои глаза непроизвольно расширились, стоило родной речи проникнуть в голову (без ощущения перевода, к которому я уже успела привыкнуть). Мы стояли посреди российского супермаркета! Мать моя, женщина! С чего мой мозг, получив право свободного выбора, решил, что это и есть самое безопасное и привлекательное место на планете?

Рядом слышалось тяжелое дыхание пятерых мужчин. Сжимающие мои локти пальцы медленно разжались: видимо, парни тоже осознали, что взрыва мы благополучно избежали.

Сбоку стоял ряд лотков с пузатыми овощами, зеленью и глянцевыми фруктами. В отдалении расположился мясной отдел, справа жужжали холодильники, забитые упаковками с пельменями, пиццей и полуфабрикатами. Стоило мне увидеть знакомый рисунок на пакетах с брокколи, как становилось ясно, что еще находилось в холодильниках. Все магазины этой страны были чем-то схожи.

Я уперла тяжелый холодный автомат дулом в пол и хохотнула. Сказывались нервы, внезапное облегчение и примешавшееся к нему удивление. Надо же, родной магазин! Кто бы мог подумать!

Вокруг нас, покачивая стальными корзинками, ходили люди: выбирали куски мяса, запасались сметаной и молоком, копались в пакетах с мерзлой курицей. И эти люди смотрели на нас: кто с удивлением, кто с откровенным страхом, кто с раздражением (мол, разрядились, клоуны!)

– Где мы? – спросил стоящий справа от меня Халк. Его светлые волосы казались пепельными из-за осевшего на них толстого слоя пыли от разрушенных стен. – Я не понимаю местный язык.

– А я думал, я один такой идиот, – Эльконто опустил снайперскую винтовку и прошелся пятерней по белобрысому ежику.

Перед нашей группой, не обращая никакого внимания на мать, пытающуюся отбуксировать их в сторону, остановились два мальчишки. Лет пяти и восьми на вид.

– Солдатики! – возбужденно заверещал один – тот, что помладше – и ткнул в Эльконто пальцем. – Мам, смотри! Солдатики!

– Дурак! – авторитетно и с раздражением перебил его другой. – Это Трансформеры!