Вероника Мелан - Бернарда

– И еще… я хочу, чтобы ты знала одну вещь…

Он был слишком близко. Сильный, горячий, дурманящий.

– Какую… – губы не слушались, кровь хлынула куда-то вниз по телу и теперь своевольно циркулировала внизу живота, жалуясь на присутствие трусиков.

– Я не буду говорить если … Когда ты вернешься…

Всего лишь миллиметр, и я коснусь его щеки, потрусь о щетину, почувствую ее тепло. Боже, как сладко.

– Что случится, когда я вернусь?

Я не удержалась, едва заметно потерлась о его щеку, о краешек губ, закрыла глаза, упиваясь близостью. Он шумно втянул воздух. Казалось, в местах касания, кожа гудит, пропуская через себя разряды. Странное ощущение, но очень приятное… чертовски приятное.

Дрейк качнулся назад, теперь его лицо было точно над моим, отнял руку от лавочки и погладил пальцами мой подбородок. Мягко, неторопливо, наслаждаясь каждым мгновеньем. Глаза смотрели прямо в душу, в женскую сущность, а губы почти касались моих. Еще бы чуть-чуть… еще немного… но он держал эту дистанцию, не позволяя мне сократить ее.

Ну, пожалуйста…

– Я жду тебя. Возвращайся. Ты все увидишь сама. Нам будет о чем поговорить. И не только…

И он отступил от лавочки, выпрямился и едва не заставил меня взвыть от разочарования. О, да! Это было очень даже в стиле Дрейка, разогреть так, чтобы впору было облезть от желания, а потом прервать едва начавшийся физический контакт.

Я была готова его убить.

Кожа на моем лице горела, касающаяся лавки промежность пульсировала будто кровь через нее прокачивал насос, а Дрейк стоял и мягко улыбался. Только глаза сохраняли серьезность.

Я хочу быть с тобой. Полноценно. Ты знаешь, о чем я…

С Дрейком не могло быть иначе. Или все или ничего. Ничего у нас уже было, теперь же настало время «всего». И видит Бог, это было именно тем, чего я желала больше всего.

Я медленно вдохнула, стараясь успокоиться. По аллее проскрипела ботинками пара – мужчина и женщина, одетые в дубленки. Посмотрев на Начальника, я вновь поразилась глубине его глаз и тому ожиданию, что застыло в них.

Бог, пришедший к Богине. В иных случаях он мог требовать, давить, воздействовать силой, но в этом был вынужден терпеливо просить о благосклонности, преклонив колено. Зверь, со сдавившим горло ошейником – ни рвануть, ни кинуться вперед, ни проявить характер. Только терпение и надежда. Какие, должно быть, непривычные для него чувства.

– Я приду завтра. Сегодня хочу провести ночь дома. – Как же трудно дались мне эти слова; тело вовсе не жаждало одиночества в холодной постели. Но хотелось еще немного подумать. Собраться с мыслями.

– Конечно, – легко согласился он; лишь в глазах тлел огонек. – Я буду ждать.

Как скажешь. Без торопливости. Я все сделаю медленно и очень нежно…

Я моментально вспыхнула вновь, прочитав это в его взгляде.

– До завтра.

Он кивнул, развернулся и исчез, оставив меня сидеть в одиночестве.

Лавочка, сквер, собачий холод и палящий жар внутри. Так могло быть только после визита Дрейка. Только он мог заставить ненакрашенную, растрепанную девушку в старенькой одежде почувствовать себя сияющей Королевой, дорогой куртизанкой и… неизлечимой нимфоманкой. Боже, куда только подевалась вся моя апатия и отчужденность от мира?

Теперь я знала точно – я не просто жива. Я очень жива. Совершенно.

Ужин дома. С мамой. Я могла позволить себе такую роскошь, потому что слишком давно этого не делала. Как просто и как уютно. Толченая картошка, малосольные огурцы, котлеты, масло, хлеб… Не изысканные деликатесы Клэр, но все знакомое, домашнее. От маринада я отказалась, от сала тоже. А мама все хлопотала и хлопотала.

Отчим к этому моменту уже поужинал и теперь читал газеты, сидя в кресле перед телевизором.

– Ты не ходила сегодня на работу? Сумку не взяла, да и оделась во все старое.

– Нет. Я уволилась.

Мать на секунду застыла возле раковины, потом поставила в нее грязную кастрюлю, которую собиралась помыть, и растерянно повернулась ко мне.

– Ну,… может, давно пора было? Ты и раньше была не в восторге, платили там мало. Ты только не переживай, слышишь? – она приняла отстраненное выражение на моем лице за скрытую грусть – Мы выберемся, дочь. Выберемся. Все будет хорошо.

– Конечно, будет, мам. Будет.

Я на самом деле не переживала. Я уже знала, как поступлю с мамой – я расскажу ей правду, только не сейчас, немного позже. Обладая новыми силами, я легко могла обойти запрет на молчание, к тому же знала, что Дрейк не будет против. И мама поймет и поверит, я найду способ объяснить.