Вероника Мелан - Бернарда

Было очень многое, о чем следовало подумать, слишком многое произошло, но ни за что на свете я бы не прервала самый счастливый момент жизни. Она еще долго о чем-то шептала, спрашивала, даже ворчала, а я улыбалась, чувствуя ее тепло и заботу, находясь рядом с самым близким человеком на свете. Наверное, я отвечала невпопад, а какие-то вопросы не слышала совсем, но ей было все равно – я вернулась, и это было единственным, что имело значение.

В голове двоилось – слишком близкими казались разбросанные в далекой теперь темноте миры, слишком хорошо помнился идущий от них свет и ощущение торжества и покоя. Что теперь иллюзия – тот остров, та женщина? Дрейк… Боже, это ведь Дрейк приходил за мной.… И именно он вел назад. Чувства внезапно перекрыли способность дышать. Я едва сумела взять себя в руки, поборов желание окунуться в воспоминания, уже проламывающие изнутри запирающую их дверцу.

– Динка, тебя так здорово обнимать. Так странно… от тебя будто тепло идет.

Я улыбнулась ее голосу, ее теплым пальцам в своей ладони.

– А как же еще, мам?

– Нет, раньше я такого не замечала. Как-то по-другому…

Не нужно тебе знать деталей, родная. Не нужно… Многое поменялось.

– Тебе кажется. А где… – Внезапно я поняла, что забыла имя мужчины, живущего здесь уже не первый десяток дет. – …где отчим?

– Толька-то? Да его сосед вечером позвал, он и ушел. Пьют, наверное. Да, ну и Бог с ним. Я за тебя боялась, с ним-то нормально все…

И больше мы не говорили.

Мать радовалась, что ребенок вернулся домой здоровым и невредимым, а я тому, что снова могла побыть маленькой, уткнуться в теплое плечо, вдохнуть знакомый с детства запах кожи, завернуться в кокон любви и заботы и временно забыть обо всем на свете.

И только когда она тихонько размеренно засопела, успокоившаяся, я выскользнула из спальни, бесшумно прикрыла за собой дверь и какое-то время стояла в погруженном в темноту зале. Выключенный экран телевизора, старенький диван, полки с книгами, цветы на окне. А за окном звезды – сияющее скопление далеких миров. Больших и маленьких, далеких и близких. Со своими законами и правилами, позволяющие прожить разнообразный опыт. Главное, согласиться с правилом – забыть о могуществе…

Но я почему-то не забыла.

Лежа на узкой, до боли знакомой и привычной когда-то кровати, я почти убедила себя, что ничего не было.

Сон. Это всего лишь сон. И я – Дина Кочеткова, все еще работаю переводчиком в агентстве, ем на обед сладости, по вечерам выхожу на автобусную остановку и по пути домой мечтаю о чем-то непознанном и неизведанном. Я – обычная, как и сотни тысяч других людей, плыву по течению, размышляя, возможно ли управлять событиями собственной жизни. Перед сном читаю философские книжки, пью на кухне чай с мамой, разговариваю, грущу, смеюсь, раздумываю о том, во что одеться завтра утром и станет ли меня снова упрекать за полноту противная Татьяна…

Только все было.

Было на самом деле.

Был Нордейл, и был Дрейк. Была война, свой отряд, чужие солдаты, пули и была смерть. Не чужая, моя собственная. Я помнила, как смотрела в их лица, стоя посреди той комнаты, в углах которой светились синие столбики, помнила, как прощалась с ними, укрытыми сияющей сферой-щитом. Помнила даже взрыв.

А теперь я вернулась.

Та же или другая?

Никто не возвращается тем же самым, даже выходя за пределы собственной квартиры, чтобы купить в близлежащем магазине пачку чая. Мы всегда возвращаемся новыми, другими. Только не замечаем этого.

Подспудно казалось, что на кровать вот-вот запрыгнет кот Миша, поставит тяжелые лапы на грудь, уляжется и замурчит. Миша… Он остался там, куда я еще вернусь. Там остались слишком многие – Баал, Аарон, Халк, Дэлл… все они. Родная Клэр, смешарики, ставший вторым домом особняк.

Там остался Дрейк.

Что же он сделал для того, чтобы я теперь могла снова лежать на кровати, смотреть в потолок и слушать, как за окном шумит мир? Через что он прошел, чтобы вернуть меня из того странного места, заполненного сиянием и пустотой?

По двору проехал автомобиль, высветились на потолке широкие полосы. Миша на кровать все не запрыгивал. От этого становилось грустно.

Чаша весов склонилась, он изменил ее. Теперь ты в рядах Сильных, но и слабым захочется твоего тепла.

Теперь я знала, что имела в виду та сущность, которая посетила меня на ночном острове. Способность включать и выключать мирно дремавшую внутри силу – настоящую Силу, можно было желанием мысли, и то был подарок Гости.