Вероника Мелан - Бернарда

А через несколько секунд после этого из Коридора в помещение влился еще один плотный искрящийся сгусток. Какое-то время он неподвижно висел над полом возле стола, затем начал видоизменяться, принимая человеческую форму.

Врата коридора схлопнулись.

Дрейку потребовалось несколько минут, чтобы его тело приняло прежнее очертание и плотность – более чем хороший результат по мнению Фурий, и как только процесс завершился и по коже перестала пробегать золотистая рябь, Начальник открыл глаза и первым делом посмотрел на стол. А когда увидел, что тело Ди отсутствует, оцепенел.

– Где она?!

Смешарики невозмутимо встретили его взволнованный и требовательный взгляд.

– Жива. Шла мой, к ма…

– Ушла домой к маме? Вы уверены?

– Да.

– Живая… – тихо повторил Начальник, не до конца веря, что имеет право произносить это слово и медленно опустился на пол. Ноги больше не держали. Серебристые штаны зашуршали, спина оперлась на прохладную ножку стола. – Живая…

Он прикрыл лицо рукой и покачал головой – обессилевший, едва живой от совершенных усилий и… счастливый. Счастливый впервые за трое долгих бессонных суток и за долгие годы жизни в одиночестве. Главное живая, главное здесь, в этом мире… Все остальное можно будет решить. Пусть будет у мамы, пусть делает, как хочет, он потом найдет способ все поправить…

Дрейк отнял руку от лица, прижался затылком к ножке стола и с благодарностью посмотрел на Фурий.

– Спасибо.

– Жалста, – не задержалась с ответом группа. – Зи домой. Кушать.

По усталому лицу Начальника непроизвольно разлилась улыбка. Какими бы странными ни были эти уникальные создания, наделенные Силой, кушать они хотели исправно. Но он мог это понять. Сколько же энергии нужно потратить, чтобы открыть проход, чтобы держать его, чтобы создать путеводитель-маяк, чтобы не закрыть до возвращения путников? Много. Очень много. Дрейк на всю оставшуюся жизнь задолжал им ягод.

Если бы ни их помощь, не удалось бы вернуть Ди назад. А теперь она была здесь – дышала, существовала, жила. Он все еще не мог поверить в то, что скоро увидит ее живую.… Будь его воля, Дрейк кинулся бы следом за ней прямо сейчас, чтобы увидеть, чтобы объяснить, чтобы… обнять. Но ей требовалось время – это он знал не хуже. Клетки тела сохранят память о пережитой смерти на генетическом уровне, и мозгу придется перебороть, принять это знание и научиться жить с ним. Следом обрушатся воспоминания о произошедшем до момента смерти, и снова станет больно. Каждое событие придется переживать вновь и вновь столько раз, сколько потребуется для того, чтобы эмоциональные волны улеглись и позволили двигаться вперед. Тут не помочь со стороны.

Жаль.… Очень бы хотелось прижать ее к груди. Ничего, придет время. Скоро.

– Кушать, значит, вези? – Дрейк поднялся с пола, повернулся к столу и долго смотрел на него. Затем с трудом оторвал взгляд от пустой поверхности и повернулся к Фуриям. – Пойдемте.

Он уже было направился к выходу, когда услышал за спиной слаженное «Н-е-е-е».

– Что «не-е-е»?

– Там.

– Что?

Дрейк проследил за взглядом пушистых существ и наткнулся на стоящую в углу лаборатории корзину.

– В этом?

Вместо ответа, Фурии бодро подкатились к ней и взобрались на оранжевое одеяло.

Начальник медленно втянул воздух. Он вдруг понял, отчего так смущенно выглядел в коридоре Эльконто и неожиданно для себя рассмеялся.

Это был момент счастья.

Темная спальня, тикающий будильник на прикроватной тумбочке, висящий за прозрачными занавесками диск луны.

Она была теплой и такой родной. Спала на широкой кровати одна, укутавшись в теплое одеяло. Никто не пах так вкусно, как самый родной на свете человек – мама. Я забралась к ней под бок и обняла. Одеяло зашевелилось, в темноте тут же раздался встревоженный сонный шепот.

– Динка! Дочка… ты чего же так долго? Загуляла что ли? А я полночи ждала, так волновалась, думала сердце выскочит… доченька…

Тут же прижала к себе, обняла. Стук сердца, тепло кожи, родные ласковые руки.

– …ты бы хоть позвонила… я уж чего попало надумала.

– Все хорошо, мам. Я здесь.

– Динка, я так волновалась! Как будто с тобой что-то плохое… Что же ты так? Как будто целую вечность тебя не было…

Точно.

– Прости, что я задержалась. Я так по тебе соскучилась… очень. Ты даже не представляешь.

– Вот дурная голова! Ты меня не пугай так больше!

– Не буду.

Мама.

Я была дома. Дома с мамой.… В квартире с ободранными обоями, стареньким чайником на столе в кухне, выцветшими коврами и пыльным зеркалом в коридоре. Я была в самом лучшем месте на Земле. Дома.