Вероника Мелан - Бернарда

Мужчины загудели. Послышался звук разливаемых из бутылок напитков, а затем синхронный звон стаканов. На секунду голоса стихли.

Билли, подцепив к барному крану новую бочку с пивом, на мгновенье задумался, что значит «телепортер», но тут же выкинул эту мысль из головы. По телевизору начинался спортивный матч, которого он ждал с самого утра. Билли прибавил звук.

Не знаю, как они узнали.

Возможно, пока я почивала в собственной спальне, куда мое безвольное благодаря заботливому Лагерфельду тело доставили для принудительного отдыха, в моей памяти покопался не менее заботливый Халк. А может, после случая на утесе остальные надавили на Баала и тот под кружкой пива и пристальными взглядами раскололся о происходящем между мной и Дрейком. Даже если так, я не стала давить на Баала и обижаться на отряд. Спасибо, не пытались лезть с душещипательными беседами или жалостью, и это было главным.

Сама я заметила изменение в атмосфере общения уже следующим утром, стоило нам выдвинуться на «F»; я не столько увидела его признаки, сколько интуитивно почувствовала. Но днем мы работали на убой: я самозабвенно доставляла в указанные места взрывчатку, помогала Дэллу закладывать мины, переносила с места на место парней, методично очищавших территорию от всего, что держало в руках оружие, а уже вечером заполучила шанс воочию убедиться в правильности сделанных утром выводов.

Они не собирались оставлять меня в одиночку.

Вернувшись с «F» к девяти вечера, я едва лишь успела помыться и поужинать в компании Клэр, когда в дверь позвонили. На пороге, радостно склабясь, стояла команда в полном составе – отмытые и благоухающие. Что? Караоке – бар? Да идите вы к черту!

Но тут удивила предательница Клэр, вытолкавшая меня из квартиры под предлогом неожиданно быстро возникших в ее голове планов о встрече с друзьями. Какими друзьями, когда она успела их раздобыть? И почему я не могла бы посидеть в собственной спальне, пока они там «встречаются»? Да еще Фурии – как они смели превращаться в плакат во всю стену с надписью «Скатертью дорога!» на котором был изображен «Караоки-бар» (грамотеи!) и вымощенная к нему кирпичная дорожка? Убить глазастых бестий мало!

Обо всем этом, кипя от негодования, я думала уже сидя в машине, куда меня настойчиво затянули мужские руки, уговорив предварительно переодеться.

Дурдом.

На душе было тяжко, хотелось забыться и спрятаться от мира, а гомон поющих пьяных голосов никак не мог способствовать осуществлению планов. Я скучала по Дрейку, скучала по нему болезненно сильно, отчаянно, безнадежно.

Сиденье машины плавно покачивалось; радостно переговаривались вокруг ребята. Слишком радостно, на мой притязательный вкус. Будто бы не вместе мы весь день провели среди пуль, взрывов и изувеченных тел… Какой, в задницу, мог быть после такого караоке-бар?

– Расслабься, – Баал ласково потрепал мою руку теплыми пальцами, – будет весело.

Я укоризненно посмотрела в его черные глаза и отвернулась к окну.

А сорок минут спустя я, сидя за барной стойкой с третьим коктейлем подряд, сгибалась от смеха и хрюкала, не способная остановиться.

Я неохотно начала улыбаться тогда, когда первым, взяв инициативу в свои руки, к микрофону шагнул Дэлл (вот уж не знала, что Одриард увлекался пением!) и неплохо исполнил какую-то заводную песню под одобрительные хлопки коллег и в изобилии собравшихся вокруг незнакомых людей. Уже громче я посмеивалась в кулак тогда, когда Лагерфельд, выпив для храбрости больше обычного, изображал из себя рок – гитариста, потряхивая в такт пению рыжеватыми волосами. И уже вовсе изнемогала от хохота, когда следом за ним пьяным басом вдохновенно и совершенно фальшиво решил исполнить какой-то романс Эльконто.

Собравшиеся в баре смеялись вместе со мной, но я, к своему стыду, хохотала громче всех. Кто бы думал, что мои коллеги способны веселиться подобным образом! Пистолеты, гранаты и базуки – это пожалуйста! Но караоке-бар?! Господи, сколько еще я пропустила в жизни? Обещание доктора избавить меня на утро от любого похмелья сняло запреты на количество выпитого, и я с наслаждением потягивала вкусную сладковатую жидкость, намешанную для меня симпатичным голубоглазым барменом. Бармен этот, к слову говоря, уже несколько раз успел мне подмигнуть и всем своим видом дал понять, что вовсе не прочь дальнейшего знакомства; и чтобы не попадать в неловкую ситуацию, я отводила взгляд в сторону.