Вероника Мелан - Дрейк

– А как же пары, которые сошлись и живут вместе? Неужели у них не включается генетическая память?

– Нет, память о детях, чтобы не доставлять дискомфорта во время пребывания в этом мире, спит. До определенного момента.

– Какого?

– Выхода с Уровней.

– А с Уровней можно уйти?

– Конечно. Уровни созданы не для того, чтобы на них жить вечно, хотя для тех, кто хочет именно этого, горит зеленый свет, а для того, чтобы переходя с одного на другой, человек получал определенный опыт, учился, постигал, развивался в различных сферах. И в случае достижения своего предела, каждый человек вправе уйти туда, куда захочет – обратно в свой мир, сохранив память, или же в другие, предлагаемые нами на выбор места, где снова включится физиологическая телесная память и заработает полный набор функций.

– А все ли доходят до конца? И где конец для каждого?

– Ты когда-нибудь узнаешь об этом самостоятельно. Кто-то доходит, кто-то умирает – смертью от болезни или от насилия, но никогда от старости.

– Так что же получается, нужно выбирать?…. Либо жить здесь, либо иметь детей где-то «там».

– В каждую секунду, в каждый момент времени ты совершаешь выбор, Бернарда. Выбор, согласно собственным приоритетам и тому, что на данный момент важно. Сюда никто не затаскивается насильно, но те, кому выпадает возможность прожить «вторую» жизнь, которая не отнимет времени у первой, редко от нее отказываются. Нет чрезмерно жесткой платы за дополнительные года и опыт, ни у кого не отказывают почки и не отсыхают конечности, память, при желании уйти, сохраниться в полном объеме, плюс возвращается та, чтобы была «заморожена». Есть только один запрет для тех, кто уходит – запрет на распространение информации. Но это справедливая и небольшая плата.

Пришлось мысленно согласиться. Конечно…. Пусть дети не рождаются «пока», но это не значит, что их не будет потом….

– А если один человек из пары достигает своего «предела» раньше, чем другой? Тогда ему обязательно нужно уходить, оставив партнера?

– Нет. Достигший «предела» человек, может жить на Уровнях столько, сколько пожелает, дожидаясь партнера, конца света или спуска на землю светящегося божества.

Ирония. Много иронии.

– А кто решает, когда человек может переходить с одного уровня на другой?

– Комиссия. Энергетическая карта автоматически отображает готовых к переходу людей, сканируя их состояние.

(Ох, все-таки Большой Брат следит за тобой).

Едва я открыла рот для очередного вопроса, но Дрейк посмотрел на часы, и вопрос так и не прозвучал.

– Мне пора, – ленивый взгляд из-под век, острый и проницательный. – Ну, что, меньше вопросов стало?

– Меньше. И как будто больше.

Короткая сухая улыбка.

– Так я и думал.

Зашуршала серебристая куртка; будто с сожалением каминные часы выдали робкое «бом», словно приглашая собеседника задержаться, задумчиво наблюдали за Дрейком с настенных картин цветастые букеты и накренившиеся в море корабли.

– У тебя два дня на выполнения домашнего задания. Два местных дня… В твоем мире больше времени. Сама решай, где экспериментировать.

– Хорошо. Я все выполню.

– Не сомневаюсь.

Дрейк ушел. Хлопнула за окном дверца автомобиля, негромко заурчал на дворе двигатель серебристого седана. Потом зашуршали колеса, и все стихло.

А я еще долго стояла в прихожей, пытаясь понять, от чего в настроение закралась грустинка, принюхиваясь, словно пес, к растворяющемуся в прихожей шлейфу мужского парфюма.

Один к четырем.

Для того чтобы в мире Уровней начался и завершился один день, в моем мире должно было пройти четыре. А выданные мне два дня на усвоение материала, соответственно, превращались в целых восемь – неделю с хвостиком, которую после некоторых раздумий было решено провести дома.

Хотелось побыть с мамой, посидеть над переводами в офисе, погладить Мишку, побродить по улицам, на которых росла, по которым ходила в школу и продуктовый магазин, но больше всего, как ни странно, хотелось просто подумать. Над занятиями, над тем, куда повернуло течение моей размеренной и скучной еще месяц назад жизни, о том, почему каждый раз при виде знакомой фигуры в серебристой униформе предательски подгибались колени, к чему такая реакция могла привести в будущем.

Восемь дней уединения и спокойствия. Восемь дней вдали от дома в Нордейле и Дрейка. Эта мысль приносила одновременно облегчение и муку.

Обветшалость квартиры удручала.

Потемневшие у самого пола обои в коридоре, поцарапанный бок комода под темной гладью зеркала, облепленного наклейками, побеленный несколько лет назад в кухне потолок, теперь весь в мелких трещинах, отколовшаяся, но аккуратно склеенная вместе плитка в ванной, старые, протершиеся до состояния бумажной салфетки махровые полотенца на проржавевшей облупившейся батарее…. Почему все это не бросалось в глаза раньше?