Борис Царегородцев - Арктический удар

– Разлетались, как в нашем мире вороны над свалкой мусора, похоже, английские подводные лодки выискивают? Которые тут шухер навели на весь германский флот, – хихикнул Петрович.

– А как же, кто-то вставил этим летунам по самые гланды, за плохую работу по обеспечению разведки и охраны водного района, вот они и лютуют.

– Вот именно, командир, лютуют, они вчера чуть свою U-334 не потопили, столько шума было в эфире. Точно кому-то не поздоровится.

– Пусть подергаются и в этих водах полетают, другим легче будет. За три дня, пока мы спускались на юг, сколько контактов с авиацией было?

– Не менее двадцати.

– Вот именно, не менее, а до этого в течение месяца сколько раз мы вступали в контакт с ними?

– Так столько же и будет.

– Вот видишь, мы им на хвост наступили, вот они и лютуют, пусть лютуют, а это бензин и моторесурс.

– Командир, сколько нам здесь торчать, сегодня уже одиннадцатое, а броненосца все нет, может, он уже сбежал, а мы его тут пасем? – озадачился Бурый.

– Сережа, не дрейфь, никуда он не делся, стоит во фьорде и ждет момента, чтобы выскочить. Думаешь, почему эти летуны разлетались. Проверяют, нет ли опасности в виде подлодок на пути следования. Не сегодня, так завтра они точно поведут броненосец на ремонт, так что подождем еще немного.

Вечером операторы с ГАКа засекли выход четырех малотоннажных судов, которые разошлись веером от входа во фьорд. Сверив данные с уже немалым нашим архивом записанных портретов кораблей, мы знали, что за катера наверху.

– Ну вот, мужики, фрицы что-то затевают. Похоже, дождались мы своего часа, это вышли сторожевые катера, которые начнут прочесывать водное пространство перед выходом броненосца из порта. Ныряем на двести пятьдесят, чтобы раньше времени нас не засекли и не спугнуть дичь.

Затаившись на глубине, мы чутко прислушивались ко всему, что происходило на поверхности. Катера ходили зигзагами перед входом во фьорд на удалении четырех миль, иногда даже сбрасывая глубинные бомбы для профилактики.

– Владимир Александрович, у меня к вам одно маленькое поручение и для твоих ребят тоже.

– Слушаю, товарищ командир.

Наклоняюсь к нему, шепчу на ухо свою просьбу, от которой он начинает давиться от смеха.

– Сделаем, командир.

– А еще прихвати нашего немца, он вам поможет.

Через час на выходе из фьорда были засечены шумы более крупных судов, как определили наши слухачи: ТЩ тип 1938 и еще что-то, нами не опознанное, мы не располагали параметрами их шумов.

– А эти тральщики немцы использовали как противолодочные корабли, – тыкая пальцем кверху, проговорил Сан Саныч, – и они были опасными противниками, как подлодкам, так и некоторым надводным кораблям. И по составу вооружения почти равнялись нашим сторожевикам типа «Ураган».

Эти шестеро сразу повернули на юг, разойдясь друг от друга на некоторое расстояние.

– Пал Василич, когда эта шестерка окажется около нас?

– Если пойдут с той же скоростью и тем же курсом, то через час двадцать – час тридцать.

– Тогда есть время поужинать. Петрович, команде ужинать.

– Товарищ командир, из фьорда выходят четыре корабля, судя по отметкам, крупные цели, – поступил доклад минут через тридцать после выхода противолодочных кораблей.

– Что за корабли, определить сможете?

– Нет, но похоже, крейсер и три эсминца. Один эсминец типа «Маас», его портрет у нас есть в архиве, – доложил акустик.

– Об изменении курса докладывать немедленно.

Через час я снова в центральном. Выслушиваю доклад Петровича о том, что все корабли двигаются на юг противолодочным зигзагом и до головных в данный момент менее пяти миль.

Мы всплыли под перископ, выставив его на некоторое время. Я глянул на это зрелище, также произведя съемку увиденного. Вот они. Показались. Впереди сразу четыре противолодочных тральщика, все те же восьмисоттонники. За ними – крейсера? Нет, два эсминца типа «Нарвик», для них характерна двухорудийная башня на полубаке шестидюймового калибра. Дальше – «Лютцов». Уж его-то силуэт я изучал, готовясь к этой атаке, много раз! На траверзе броненосца идет миноносец тип 1937 в тысячу тонн с одним стопятимиллиметровым орудием на корме, с четырьмя зенитными автоматами, двумя трехтрубными ТА и сорока ГБ, и замыкает еще один эсминец типа «Маас», который смогли опознать наши акустики. И целый рой всякой мелочи – тральщики, траулеры, еще какие-то, с такого расстояния не разобрать. Три самолета крутятся чуть впереди и в сторону моря, но до нас не достают.