Борис Царегородцев - Арктический удар

Тем не менее кошки на душе скребли. Самое худшее, что могло быть, – если кто-то из наших попадет в плен. Потому у Большакова был строжайший приказ: встретив серьезное противодействие, не геройствовать, возвращаться! Мы были в полной готовности, решив, что истратить торпеду на тральщик или даже охотник будет много меньшим злом, чем потерять наших парней. Триэс подготовил данные на стрельбу «Гранитом» по упомянутому посту СНиС, если по обстановке потребуется.

Хорошо, хоть тут не было мин. Проверили гидролокатором. Да и не способствуют этому глубины сразу от берега и большой перепад прилив-отлив! Подошли максимально близко, насколько возможно, чтобы сэкономить батареи подводных буксировщиков. И две четверки последовательно выскользнули из торпедных аппаратов полностью экипированные.

Мы отошли на десять миль, выставили антенну. И погрузились в ожидание.

От Гаврилова пришло подтверждение:

– Высадились нормально. Немцев в точке нет. Выходим на маршрут.

Все же техническое превосходство – великая вещь! Не было в начале войны «сжатия» передач, когда сообщение в записи выстреливается в эфир за миллисекунды! Что-то похожее появилось лишь в сорок четвертом, и то на кораблях. Так что, даже если немецкий слухач на этих частотах, что само по себе проблематично, бдит, он поймает лишь коротенькое «пик». И запись на магнитофон с замедленной прокруткой не поможет, учитывая частотную модуляцию и «цифру». Словом, Гаврилов теоретически мог мне хоть «Войну и мир» в прямом эфире читать – привычка изъясняться коротко брала свое. Вскоре пришло подтверждение и от самого Большакова, что он прошел противолодочные сети и вошел в залив.

Через четыре часа пришло сообщение от Гаврилова:

– Дошли до точки два. Отдыхаем.

«Все правильно, – подумал я, вспоминая, что знал о тактике диверсантов в тылу врага. – Идут перекатом, от точки к точке, пока одни выдвигаются, другие подстраховывают, готовые прикрыть снайперским огнем. Затем вторые тоже подтягиваются, осматриваются, куда дальше, и по новой».

Еще через три часа:

– Дошли до конечной, точка зет. Цель вижу отлично. Ставим подсветку.

Зет – это выбранная по карте рельефа, очень характерная точка для привязки к местности. Под «подсветкой» понимается инфракрасно-лазерный дальномер от начальной точки до выбранной цели, дистанция и пеленг тоже на карте. Для проверки – координаты соседних горных вершин. Затем, по обстановке, то же самое с резервного места – точка игрек.

Ухов уже работает с картой карандашом, линейкой и транспортиром. Принимает координаты и описание целей. Все как и ожидалось, а где еще немцам летный состав селить? До города не близко. В палатках холодно здешними зимами. Блиндажи – грунт каменистый, долго и трудно. Так что стоит возле аэродрома пара двухэтажных жилых домов барачного типа, довольно больших, – штаб и казарма. Склад топлива, склад боеприпасов, ремонтные мастерские, несколько сборных железных ангаров, склады имущества, казармы охраны, позиции зениток, типа «ахт-ахтов» и двадцатимиллиметровок, доты…

Через два часа вся картина как на ладони. Уже с привязкой к координатам. Цели – для «Гранитов». Триэс тут же, наготове.

– Чего ждем?

Молчание. Напряжение нарастает. Первой идет четверка Большакова, цели установлены, можем начинать, как только получим подтверждение от Гаврилова.

И вдруг:

– Третий – Первому. Молоты по целям один и пять, сейчас, скорее! Отходим!

– Первый – Третьему. Принято, подлетное, две минуты. У вас в порядке?

– В порядке, блин! Счас два и три рванут, кипеж будет, скорее!

Ничего себе! Они там что, успели склады ГСМ и БК заминировать? И конечно, часовых. Надеюсь, по-тихому! Иначе, если фрицы успеют найти жмуров, весь берег станет на уши! А если ГСМ и бомбы взорвутся до того, фрицы из бараков вылезут на шум. Потому что цель одна – общежитие-штаб. Пять – скопление самолетов: уж очень удачно стоят, кучно, явно не боятся ничего фрицы!

– Боевая тревога, ракетная атака! Отсчет пошел…

– Что ж, с богом!

Дрожь корпуса, рев. «Граниты» ушли. Интересно, что подумают немцы на посту? А плевать, что подумают, потому что никому ничего не сообщат, Леня врубил установку помех на полную катушку. Теперь волна, на которой вылезет любой передатчик, определенный как немецкий, будет тут же забит «белым шумом».

Была вообще-то идея в качестве шума выбрать немецкие ругательства и даже «Рамштайн»! Но, поразмыслив, отбросили. Лучше, если фрицы, хоть поначалу, будут считать помехи природным явлением. Север, тут рации вообще иногда работают непредсказуемо. А это может при случае подарить нам время.