Владимир Кучеренко - Серая эльфийка

– Помнишь, откуда у тебя шрамы на спине? – спросила его.

– Да. В детстве с карусели упал. Прямо на штыри, торчащие из исковерканной хулиганами беседки, – ответил Иван.

А я знаю другую версию их возникновения. Вижу, что и любимый хочет что-то сказать.

– Полинка, – наконец решился он, – ты веришь в реинкарнацию?

– Э-э. Во что?

– В переселение душ умерших. В жизнь после смерти. Ведьмы вернули тебе молодость – это чудо, безусловно. Но со мной другой случай. Дело в том, что я не тот Иван, которого ты вытащила из горящего танка, но не спасла. Уверен, что его душа заново возродилась в моем теле. Этим объясняются все мои сны и воспоминания о событиях, которых со мной не происходило.

– Да, ты – это он. И тогда, и сейчас. Помнишь, что обещал найти меня даже в следующей жизни? Я поверила, поэтому и ждала.

Ванюшка поцеловал меня и загадочно прошептал:

– А у меня есть сюрприз для тебя.

Порывшись в карманах своего комбинезона, он извлек свернутый листок и протянул его мне:

– Позавчера сочинил. Как чувствовал, что встретимся.

Егоров Иван

Полина пробежала взглядом по первым строкам моего стихотворения, а потом вдруг продолжила читать его… наизусть?!

Ничего не понимаю. Девушка подошла к серванту, достала самодельную шкатулку, сшитую из поздравительных открыток, и дала мне пожелтевший от времени конверт. Я вытащил находящуюся в нем фотографию (с танкистом и санитаркой – точно такую же, как видел в Прохоровке), на обратной стороне которой мелким почерком брат деда написал знакомый текст.

– Вот видишь, любимый, ты и есть мой Ванюшка.

– А ты моя Полинка.

Снова мы слились в единое целое и несколько часов наслаждались друг другом. Потом уснули от изнеможения с блаженными улыбками на лицах.

Полинка

Голод не тетка. Он и разбудил нас глубокой ночью. Даже не соизволив одеться, мы проникли на кухню. Накинув лишь фартук, я завозилась у плиты. Когда борщ разогрелся, мы разломили батон пополам и, не доставая тарелок, принялись за обе щеки уплетать прямо из кастрюли. Затем съели мою старушечью диетическую кашку, после этого выпили ряженку и кисель, закусили колбасой, перетертой с сахаром малиной, апельсинами, рыбными котлетами, малосольными огурцами и сметаной – причем именно в таком порядке. Еда казалось нам безумно вкусной.

Сергей

– Итак, – продолжил я, как ни в чем не бывало, но стараясь не смотреть на Теону, – в первую очередь нам необходимо сменить жилье. Здесь оставаться опасно: милиция и бандиты могут вычислить эту квартиру через наших со Светкой знакомых. Но с другой стороны, желательно поселиться недалеко. Вдруг случится так, что сестра каким-то образом сумеет вернуться. А зная ее характер, вполне допускаю такую вероятность. Поэтому желательно контролировать попытки проникновения в эту квартиру.

Прерывистой трелью запел дверной звонок. Со скоростью молнии Цветаниэль подскочила к глазку:

– Это Полина с Иваном!

Радостные гости вошли держась за руки и светясь от счастья.

– Здравствуйте, баба Поля. – Я еще не привык соседку называть на «ты». Хотя она и просила об этом. А что тут такого? Гном же называет Теону тетей.

Молоденькая бабушка-девушка улыбнулась:

– Здравствуй, внучек. Мы с Ванюшей решили на новогодние каникулы уехать в Прохоровку.

– Познакомлю родителей с невестой, – подтвердил «мастер на все руки» и кивнул на спутницу, – а «внучка» бабы Поли расскажет деду о брате.

– Можно тебе ключи от квартиры оставить, чтобы цветы поливал и Барсика кормил?

– Конечно, баба Поля.

– И еще, – соседка обвела взором мою компанию, – не буду возражать, если гостей поселишь пока у меня. В двушке, поди, тесновато всем будет, а у меня трехкомнатная.

– Преогромное вам спасибо, мы как раз думали над этим вопросом.

– Рада, что хоть частично могу отплатить ведьмам за то, что сделали для меня.

– Полинка, надеюсь, понимаешь, что случившееся здесь должно храниться в тайне? – поинтересовалась настороженная темная эльфийка.

– Разумеется.

Уже на выходе, когда я провожал соседей, счастливый Иван шепнул мне:

– Никогда не думал, что влюблюсь в девяностолетнюю старуху.

Я промолчал, а про себя подумал: «Значит, меня ожидает нечто в двадцать раз прекраснее. Если, конечно, Теона не обманывает (женщины ведь любят приуменьшать свой возраст), и ее две тысячи лет с хвостиком на самом деле окажутся всеми четырьмя. Да уж, моя кошечка даже не столь старая, сколь древняя».