Вячеслав Дыкин - Гусариум (сборник)

– Война двенадцатого года? – переспросил Игорек.

– Ну да. Я этих, как их… местных колхозников нашел. И попа. Они по ту сторону усадьбы, за садом, оттуда французов высматривали. Они меня сперва чуть вилами не прикололи. Но хоть по-русски говорили, а те, в усадьбе, – по-французски, я послушал – и ни хрена не понял. А усадьба – Полянских, хозяин лежит больной, удар его хватил. Хорошо, французы на двор вместе с кроватью не выкинули…

– Полянский Андрей Иванович, бригадный генерал. Родился 5 декабря 1733 года, скончался 7 июня 1816 года… – отрешенно сообщил Никита.

– Дурдом! – воскликнул Яшка.

– Влад, ты ничего не напутал? – спросил Мишаня. – Может, тебя развели?

– Какое там развели! Поп этот с пистолетом, мужики бородатые с вилами… еле от них ушел… Они меня за француза приняли, говорят: а если русский, читай «Отче наш»! Я им и так и сяк… Хорошо, баба вылезла. Дурачье, говорит, он же убогонький! На портки, говорит, посмотрите! Должно, эти сукины дети обитель разгромили, убогие из богадельни разбежались! В общем, плохи наши дела…

– Так мы, выходит, в двенадцатый год заехали? – с непонятным восторгом закричал Игорек. – Ну вот же! Я говорил! А вы не верили! Двенадцатый год! Настоящий!

– Ты чему радуешься, идиот?! – вызверился на него Яшка. – Из-за нас съемки горят, деньги на ветер летят! А ты – двенадцатый год! С Кати начальство шкуру снимет!..

– Какая Катя?! Нет больше Кати! – рявкнула Таня. – Не будет тебе никакой Кати!

И начались, как полагается, взаимные упреки, обвинения, угрозы и пророчества: все тут сдохнем, никогда домой не вернемся!

Молчал один Никита. Он потихоньку подошел к Владу и трогал пальцем сабельный эфес – тускло-золотистый, витой, без лишних выкрутасов.

– Полусабля французская пехотная, – сказал он. – Иначе – тесак.

И как-то очень ловко вынул оружие из Владовой ладони. А потом скинул ментик на траву.

– Ой… – вытаращив глаза, пискнул Игорек.

И было отчего пищать! Никита в одних трусах и кроссовках, отойдя от крикунов, разминался с французским тесаком: напрыгивал на незримого противника, отступал, рубил воздух на разные лады, вращал тесак так, что широкий клинок обращался в сверкающий круг. Это было похоже на стремительный танец – и чем быстрее носился Никита, обороняясь и нападая, тем заметнее менялось его лицо. Игорек глазам не верил – псих со справкой, войдя в боевой азарт, скалился примерно так же, как Яшка Каллаш, соскочив в манеж после двойного сальто и принимая в распахнутые для публики объятия шквал аплодисментов.

Опустив клинок, он посмотрел на артистов – и засмеялся. Это был радостный смех человека, который был болен, неподвижен и вдруг смог сделать первые шаги.

– Ты чего это? – спросил Игорек. – Что это с тобой?

– Темпоральный шок, – ответил Никита. – Это он был. Отпустило… Вот он, значит, какой…

Меж тем артисты прекратили грызню.

– Значит, так, – сказал Яшка. – Раз уж мы в дурдоме, то нужно хотя бы найти своих. То есть русских. А то ведь подохнем с голоду к чертям собачьим. Если французы – там, то русские, выходит, – там. Поехали!

Это было на первый взгляд единственное верное решение.

– Нет, – возразил Никита. – Сперва нужно раздобыть провиант. Местность разорена, крестьяне уходят в леса и уносят всё, что не приколочено, лишь бы врагу не досталось. Мы можем ехать трое суток и…

– Заткнись, – посоветовал Яшка неожиданно поумневшему психу. – Данилов, что там у нас с географией? Французы где? На юге, на севере?

– Наступали с юго-запада, – вспомнил Игорек.

– Значит – где у нас северо-восток?

– Влад, надо вернуться к усадьбе Полянских и взять хоть мешок пшена, хоть пару ковриг хлеба, – уже в упор не видя Яшки, сказал Никита. – И тряпья, какое попадется. Чтобы укрываться и не на голой земле спать. Туда можно выйти по лесной дороге, она довольно прямая. У меня карта местности в голове, я ее вижу.

Мишаня и Яшка одновременно покрутили пальцами у висков, а вот Влад поверил.

– Он прав, Яша. Я вернусь туда… – Он задумался. – Никита, отдай саблю.

– Я с тобой пойду.

– Без штанов?

– Я не мерзну, – Никита усмехнулся. – Меня специально готовили.

– Никуда вы не пойдете, – возразил Яшка. – Перестреляют вас, как… как куриц!

– Яша, ты служил? – спокойно спросил Влад. – Ах, не служил? Ну так чего возбухаешь? Пошли, Никитка.

Оказалось, псих со справкой здорово поумнел.

– Там, на отшибе, должна быть оранжерея, – сказал он. – Сейчас у ней, поди, стекла перебиты, что было съедобного – растащили, и никому она не нужна. Может, там какие-нибудь старые армяки найдутся.