Константин Костин - Моя понимать

Городок лежал у моря, в которое впадала река. Красивый: идешь по дороге, по длинному пологому подъему, поднимаешься, поднимаешься, поднимаешься — да когда уже этот подъем кончится?! — поднимаешься, поднимаешься… Тут дорога резко переламывается, спускается вниз, а перед тобой, в огромной чаше, при свете рассвета лежит город.

Красно-кирпичные дома с острыми черепичными крышами, среди которых розовыми пятнами выделялись несколько церквей, с высоченными острыми шпилями по моде Той страны.

— А где кладбище? — внезапно спросила любопытная зомбяшка.

— Вам зачем, госпожа Флоранс? — господин Шарль, прищурясь, оглядывал окрестности.

— Роберт же говорил, что скипетр — в могиле короля Стана. Вдруг найдем?

— Госпожа, — вмешался черный эльф, — за тысячу лет могилу раз двадцать перебирали по кирпичикам, перекопали все в окрестностях и даже пепел короля просеяли.

— Ну вдруг?

— Ну если вдруг, тогда конечно.

— Король Стан похоронен в подземном склепе церкви ангелицы Эстель, — спокойно проговорил господин Шарль.

— Там, где жить наша человек?

— Нет. Агент ваших соотечественников, господин Хыгр — священник в церкви ангелицы Джоанны. Скорее всего, вон той.

Господин Шарль указал на один из шпилей, полуразрушенный и почерневший.

— И если мы не поторопимся, — он не дал зомбяшке открыть рот для еще какого-то вопроса, — то встанет солнце и на нас обратят внимание.

Какие только странные гости не приезжали в гостиницу старого гнома господина Жоффруа. Сюда приходили бродячие циркачи и профессиональные нищие с лохмотьями, звенящими от зашитых монет, офицеры и даже один генерал, такие редкие расы как хрюны и собакоголовы… Но сегодняшние клиенты превзошли все.

Рано утром постучали в дверь. Жоффруа, позевывая, пошел открывать.

— Кто? — в городе вот уже с полгода была власть Той страны. Вся власть заключалась в том, что из города исчезли все представители королевской власти, включая городскую и портовую стражу. По ночам по улицам уже бродили несколько шаек безработных моряков — порт ведь тоже почти прекратил работу.

— Открывайте, — голос был… плохим. Вроде бы и не угрожал, но звучал как-то премерзко.

— Альберт.

К хозяину подошел вышибала, огромный широкоплечий тролль. Отодвинул засов.

В гостиницу вошли два эльфа. При одном взгляде на них у гнома екнуло сердце: мертвенно-белые лица, на которых чернели жуткие провалы глаз. Не эльфы, а ожившие покойники.

— Нам нужно два номера. На пять человек.

Давно уже в гостиницу никто не заезжал. Революция, война… Но ТАКИЕ клиенты господина Жоффруа пугали. Откуда они вообще взялись? И где, кстати, еще трое?

— Входите, ваше… сеньор Жан.

И тут вошли трое.

Высокий, худой хуманс со взглядом старого палача, в городской одежде и дворянской широкополой шляпе. Девушка-зомбяшка, при всей своей расовой внешности выглядящая симпатичнее, чем первые два эльфа-мертвеца. И третий.

Огромное, высоченное существо в глухо-черном плаще с низко надвинутым капюшоном. В наступившей тишине громко булькнуло в животе тролля: похоже, это упавшее сердце по дороге задело желудок. Гном подумал, что именно так он представлял себе дракона.

Мертвецы и Длинный дернулись, как будто собирались поклониться Громиле. В этот момент мысли гнома сложились в цельную мозаику.

Высокое существо, не показывающее лица, с сопровождающими, которые стараются не выказывать почтения…

В гостиницу приехал король.

Нет, Жоффруа, конечно, слышал о том, что короля казнили еще летом. Но кто будет верить в такие нелепые слухи. Короля — и казнили! Да кто ж поднимет руку? Тем более, свояк давно уже говорил, что его сосед от верных людей совершенно точно узнал: король сбежал, а вместо него отрубили голову восковой кукле. И вот теперь сбежавший король здесь, у него в гостинице. Спаси Богиня…

Длинный медленно, неторопливо подошел к гному. Тролль-вышибала, мимо которого он проходил, сделал вид, что он — нечто вроде мебели и попытался приобрести цвет стены, как заморская ящерица-хамелеон.

Господин Жоффруа испытал недостойное желание прижаться спиной к стене. Нет! Он здесь хозяин! Гном поднял глаза и посмотрел в лицо хуманса.

Длинный сложился вдвое и пристально взглянул в глаза гнома:

— Мы будем жить у вас. Пока не придет наш корабль. Кто мы — не интересоваться. О нас — никому не говорить. За молчание — деньги…

В руки господина Шоффруа упал пузатый кошелек.