Константин Костин - Моя понимать

— Что за картинки? — спокойно спросил кто-то высокий и тонкий.

— Разные. Города… Дома… Колесницы… Машины, которые летают… Они летали!

— Сначала. Начните описывать их сначала.

Мишель на мгновенье зажмурился:

— Статуя. Все началось со статуи. Они сказали, что это — самая главная статуя их страны. Огромная, в виде женщины…

— Какая девка? — не выдержал рычащий.

— Стоящая…

— Как стоять?

— Вот так…

Мишель попытался изобразить ту статую, но в цепях это получалось плохо. То странное скорченное существо могло напомнить жителю Земли и статую Родины-матери на Мамаевом кургане и даже Колхозницу, от которой сбежал Рабочий.

На стол перед зомбиком легла бумага и угольный карандаш:

— Нарисуй.

Одной рукой рисовать очень неловко, но постепенно на листке появлялись очертания женщины. В свободной одежде. В короне с острыми лучами.

В правой руке она держала пластину, а другой поднимала высоко вверх факел.

Рисунок ушел к стоящим в темноте…

— ХЫРР!!!

Огромное темное пятно прыгнуло к столу, превращаясь в не менее огромного рычащего яггая. За те несколько мгновений, что он летел к столу, зомбик успел подумать сразу о множестве вещей:

— что яггаи могут не любить вот эту статую;

— что яггаи могут не любить нарисованные статуи;

— что яггаи могут не любить статуи вообще;

— что яггаи — или даже один конкретный яггай — могут не любить зомбиков;

— и, наконец, что яггаи как раз могут любить зомбиков, особенно хорошо проваренных…

Лапища яггая припечатала рисунок к столу:

— Хыррр… твоя… хыррр… видеть… такая… Где?!

— Я же говорю, — Мишель первый раз подумал, что он напрасно связался с «друзьями». Потому что к допросам и пыткам он был морально готов, а вот к общению с дикарем-людоедом — нет- Я же говорю… Говорю же я…

Перед глазами зомбика стояла картинка кучки обглоданных косточек и сыто поглаживающего себя по животу яггая. Хорошая фантазия — не всегда хорошо.

— Где. Твоя. Видеть. Это?!

Яггай еще раз хлопнул ладонью по столу.

— В книге, — заторопился зомбик, — в волшебной книге с движущимися картинками. Эта картинка шла первой…

Димка не любил пытки. Понимал их необходимость в определенных случаях, понимал, что для мира Свет это не жестокость, а повседневность… Но не любил.

Поэтому он пришел только на сам допрос, да и на него, если честно идти не хотелось: много ли веселого в зрелище избитого, измученного, окровавленного зомбика? Не хотел, но пошел. И не пожалел. Или пожалел? Димка и сам еще точно не знал.

На рисунке была Статуя Свободы. «Самая главная статуя нашей страны…»

США.

Хотя, с другой стороны, проверить, не соврали ли товарищи пришельцы, не мог ни Димка ни зомбик. С тем же успехом они могли оказаться уругвайцами или колумбийцами, просто решившими похвастаться перед дикарями.

— Что там быть еще?

Зомбик заговорил. Путаясь — что раздражало — и вдаваясь с излишне мелкие подробности — что помогало, он описал все те картинки, что представали перед ним с экрана «волшебной книги».

После подробного описания статуи Димка еле сдержался, чтобы не почесать голову.

Статуя Свободы — зомбик вспомнил, что назвали ее именно так — стояла на холме. На зеленом холме у города. Димка точно помнил, что американская статуя стояла на острове. Он долго добивался точного описания картинки — может, это была все же картинка, то есть нарисованное, вымышленное изображение? Нет, зомбик достаточно точно описал именно видеозапись, сделанную, похоже, с вертолета… Компьютерная графика? А смысл?

Кроме статуи на видео были красивые, явно специально подготовленные виды городов, по которым — тем более, в описании зомбика — понять, к какой стране они относятся, было сложно.

Димка не перебивал, внимательно слушая, а Мишель, выплескивая весь свой страх, говорил и говорил, рисовал картинки и опять говорил, говорил, говорил…

Высокие, невообразимо высокие дома, сделанные из блестящего стекла…

Яркие гладкие кареты без лошадей, то катящиеся по улицам, то молниеносно проносящиеся по прямым как стрела и ровным как стол дорогам…

Летающие машины в виде огромных рыб с крыльями… Медленно плывущие в небе или стрелой проносящиеся над землей… Зомбик даже запомнил, что машины носили собственные имена, одну называли именем древнего могучего богатыря, Мишель понял его имя, как что-то имеющее отношение к святым горам, или какому-то святому…