Евгений Щепетнов - Гладиатор поневоле

Учитель-керкар стоял неподвижно минуты две и молчал, потом подошел к слабо шевелящемуся полумертвому бойцу, мгновенно наклонился и мощными жвалами перекусил тому шею, напрочь отделив голову от тела. Тело еще долго шевелилось – дергались ноги, извивалось и вздрагивало брюшко, изодранное в клочья и демонстрирующее через прорехи ран кучу каких-то то ли червей, то ли кишок, но голова уже застыла, несколько раз опустились и поднялись прозрачные пленки век.

Потом толстый керкар завизжал ультразвуком, и все наблюдатели стали медленно рассасываться. Появились керкары небольшого роста, шустрые и какие-то… худые, что ли, как показалось Славе. Они хлопотливо собрали останки, вытерли кровь, подняли обломки копья и так же быстро, как и появились, исчезли.

Слава подошел к так и стоявшей неподалеку Лере, взял ее за руку и повел к журчащему вдалеке у стены ручью. Ручей выбивался из стены на высоте трех метров и прозрачной струей падал в желоб, уходивший под стену.

Как и везде в пещерах, это был и душ, и туалет одновременно. Лера не сопротивлялась, молчала, только рука ее слегка дрожала от запредельного усилия, которое сделала несколько минут назад. Слава легонько подтолкнул любимую под падающую струю. Лера запрокинула голову и стала глотать воду, льющуюся ей на голову. Землянин стал осторожно смывать с девушки кровь и кусочки плоти ее недавнего противника, оглаживать ладонями вдоль гибкого, упругого тела. Слизь с трудом отмывалась, но в конце концов поддалась, и через пять минут Лера была чистой, только дрожала от холодной воды. Ее зубы клацали от холода – струя была ледяной, и Слава, выхватив подругу, понес ее к скинутой одежде, сбросил с себя рубаху и, поставив Леру на пол, растер досуха. Потом натянул на нее одежду и, обняв обеими руками, прижал к себе, поцеловал в ледяные жесткие губы.

– Твоя самка очень злая, – прозвучал скрипучий голос рядом со Славой, – я бы тебе не советовал помещать в нее яйцеклад! Ее противник покрыл себя позором, взял в руки оружие во время боя без оружия. Я его наказал. Все Рои потрясены вашими умениями. Почти не осталось тех, кто против вашего обучения, лучше приблизить вас к нашему народу, взять вас в союзники, чем отталкивать, – так решило большинство. Итак, жду вас к себе через пять гентансов. Пока же – тренируйтесь. Или идите к себе в комнату, если хотите. Вам сегодня хватило тренировок… – Керкар медленно отплыл от людей, перебирая ногами, оглянулся на них, щелкнул жвалами, как показалось Славе – с насмешкой, и галопом вылетел из пещеры.

Вячеслав решительно взял Леру за руку:

– Пошли-ка к себе. Обсудим все, отдохнем и обмозгуем как следует.

– Ты знаешь, – задумчиво сказала Лера, – мы почти перестали говорить по-русски. Странно, правда? Мы говорим и думаем на языке зеленых. Давай почаще говорить на своем языке, а? Мне все больше и больше кажется, что мы никогда не вернемся на Землю… Впрочем – что это я говорю? Куда я такая? – Она вытянула руку и показала острые когти. – Что мне, в зоопарке жить? Как меня можно такую любить? У меня не будет ни детей, ни семьи – ничего, что нужно женщине.

– Я тебя люблю, – неожиданно сказал Слава и сам удивился, как легко вылетели у него эти слова. Никогда он не говорил их женщине. Про мужчин речи, конечно, не шло – Слава не был гомофобом, но относился к этому пристрастию очень отрицательно. Были у него женщины – не одна и не две… молодые и не очень… красивые и не очень… и все прошли мимо. Как какие-то средства для удовлетворения, и все тут. А эта пигалица поселилась в его сердце и не хотела оттуда уходить.

Слава обнял Леру левой рукой:

– Пошли отдыхать. Хоть меня и предупредили, что приближать к тебе яйцеклад опасно – все-таки я попробую это сделать. Может, не так уж и опасно?

Лера улыбнулась и уткнулась лбом в его грудь:

– Надеюсь, что попробуешь. Не опасно.

– Вы что? Не можете обеспечить поимку двух жалких рабов? Вы кто такие – охотники или жалкие червяки? Почему до сих пор эти двое не пойманы? Я заплатил уже миллион кредитов, а флаер еще не сошел со стапелей? Вы что, совсем обнаглели? Я заставлю вас вернуть каждый кредит, который вы за эти два гаринтанса высосали у меня! В чем дело?

Агарлок буквально бегал по залу в своем поместье, и если бы взгляды могли жечь, его гости давно были бы испепелены на месте. Прямо в тех креслах, в которых сидели. Трое зеленокожих людей в одинаковой легкой броне смотрели за перемещениями рабозаводчика спокойно и даже с осуждением – разве можно так распускать себя? Мужчина не должен выказывать столько эмоций. Наконец Агарлок успокоился и сел в кресло, жадно отпив розовой жидкости из прозрачного бокала, выданного ему системой обеспечения поместья. Воцарилось молчание, вскоре прерванное Наалоком: