Евгений Щепетнов - Гладиатор поневоле

Что-то бродило у него в голове, какие-то воспоминания, какие-то мысли… и это тоже было важным фактором, который заставил его остаться в кресле наблюдателя. Что-то ускользало из памяти. Что-то важное, что могло повлиять на решение. Но контрабандист все выбросил из головы – тридцать миллионов! Это ли не главный фактор! Не поймешь этих сильных мира сего – швырять такие деньги за простого раба?! Идиотизм.

Неркату поудобнее устроился перед громадным экраном и переключился на грузовой отсек. Раб так и сидел, тупо глядя перед собой и тараща свои отвратительные синие глаза куда-то в пространство. Капитану были видны все уголки огромного помещения, пригодного для того, чтобы загрузить в него целый отряд одноместных бронефлаеров-истребителей. Собственно, для этого ранее и применялся отсек, называемый теперь грузовым. У него имелись огромный пандус, по-другому дверь, при поднятии плотно закрывающая выход наружу, и еще пять дверей, ведущих из внутренних помещений корабля.

Неркату не знал, для чего нужно столько дверей, ведущих внутрь, но полагал, что это сделано для того, чтобы экипажи десантных и истребительных флаеров не скапливались в коридорах и свободно проходили к казармам и каютам. Большинство этих казарм и кают были теперь пусты, покрыты пылью, заняты оказались только пять двухместных, где и проживали члены экипажа.

Неркату смотрел за передвижениями своих людей – они скопились за дверями, ведущими в грузовой отсек, по команде старпома осторожно открыли бесшумные двери, ушедшие в перегородки, вошли в трюм. Четверо несли сети, которые применялись для поимки взбунтовавшихся рабов – это были липкие штукенции, прилипавшие к тем, на кого их набрасывали. Чтобы их снять, требовался специальный состав – жертву поливали им с ног до головы, и тогда сеть слетала, как шелуха. Все были вооружены станнерами, оглушающими объекты направленным лучом инфразвука, и на всякий случай – игольными лазерами, ну это – на всякий случай. Вдруг жертва разбушуется так, что придется ее подстрелить. Неркату никогда не оставлял дело на самотек и старался предусмотреть все возможные исходы.

Команда растянулась цепью и уже была на расстоянии метров двадцати от раба, когда тот наконец заметил передвижения и что-то спросил у старпома. Неркату прибавил чувствительности аудиодатчиков, и они передали ему разговор:

– Вы хорошо подумали? Если вы сейчас вернетесь на свои места, я забуду о вашем решении. И вы останетесь живы. Назад, я сказал, уроды зеленые!

То, что произошло дальше, иначе как избиением назвать было нельзя. Неркату с ужасом и удивлением смотрел на происходящее и понимал, что крепко попал.

Уже через несколько минут он вспомнил, что так долго ускользало из его головы. Вспомнил, когда остановить и изменить что-либо было уже невозможно.

Первая волна нападавших с ловчими сетями накатилась на сидящего в расслабленной позе раба, как морская волна на утес, разбилась кровавыми брызгами. Раб с места, практически без особого усилия, перепрыгнул через брошенные сети и оказался в гуще нападавших. Мимоходом, как тростинки, сломал шеи двум здоровенным парням и продолжил смертоносное шествие между пытающимися свалить его контрабандистами. Белый раб вроде бы и не вертелся, особо не уклонялся и не нырял, спасаясь от ударов, но ни один из них не достиг цели. А вот его удары – каждый из них был или смертельным, или калечил человека так, что тот больше не мог сражаться. Умер глупый, но верный Зирт, захлебнувшись кровью из разорванного горла, потом упал с перебитой переносицей Нимуд, славившийся пьяными дебошами в заведениях Генариума, – кости сломанной переносицы вошли ему в мозг, и он скончался с удивлением на изуродованном побоями лице. Гортар погиб от удара в живот, дергаясь на полу от страшной боли в раздробленных органах. Шевалок бился на полу со сломанным о колено позвоночником… еще двое врезались в пол, поднятые в воздух и брошенные, как картонные коробки – раб был чудовищно силен. Он как будто видел, куда должен был быть направлен удар противника, и уклонялся от него с феноменальной, невероятной точностью. Станнеры, направленные в его сторону, били мимо цели, и через две минуты в живых остались только старпом и его дружок – здоровенный туповатый Димунк, который что-то вопил, указывая на противника.

Неркату, в ступоре наблюдавший за происходящим, услышал его слова, и только через секунду они дошли до его мозга:

– Псионик! Это псионик! Валим отсюда! – И тогда все части мозаики сложились. Неркату догадался, кто перед ним, вспомнил о пропавшем шесть лет назад псионике – ходили такие слухи, что от Агарлока умудрился сбежать ценнейший боец, и теперь контрабандист понял, почему некогда миллиардер объявил такую большую награду за этого раба. Неркату завыл, завыл от ярости и ужаса – теперь все было кончено! Вместо спокойной старости, скорее всего, его ожидала страшная смерть, или он ничего не понимал в жизни.