Алексей Бобл - Аномальный континент

– Деда с Жорой возьму, Джима, – начал я. – Они же не при делах теперь, новый паром нескоро построите. А Жора в рейдерах был, местность хорошо знает. Дед с катером лучше всех управляется, Джим сильный, выносливый. Ну и китайца с Владасом прихвачу. – Я забросил кусок рыбы в рот и добавил: – Мы с ними в одной упряжке – товарищи по несчастью.

Не врубившийся спросонья в разговор Владас удивленно заморгал и чуть не перелил одну из кружек. Спохватился, убрал флягу. Ларс отрешенно смотрел на костер, обдумывал что-то.

– Ладно, – наконец сказал он. – Выступаете на рассвете, но сделаете вид, что отплываете в Нью-Панг. Дед проведет катер по протокам вокруг заставы, чтобы никто не знал, что вы на самом деле в глубь материка направляетесь, дальше на полных парах пойдете. Там русло широкое.

Ларс было подался к Владасу, но вновь повернулся ко мне и произнес:

– Никто не будет знать реальной цели вашего путешествия. Никто, даже мои люди.

– Ясно.

– Деда на реке слушайся, но в бою, конечно, ты командир. И… и постарайся захватить оружие киберов, оно нам пригодится.

Он забрал у Владаса кружку, сделал большой глоток и взялся за рыбу.

– Ты говорил о растениях, – я отложил тарелку, – что не все на Пангее годится в пищу. Значит, люди раньше травились и до сих пор травятся, так?

– Угу, – промычал он с набитым ртом. – У Маклейна ныряльщики регулярно дохнут.

Вонг подошел к костру, взял свою порцию, сел напротив. Окончательно проснувшийся Владас поднялся на ноги, начал разминать затекшую поясницу.

– Кому-нибудь удавалось выжить? – подумав, спросил я. – После отравления, как мне.

– Нет! – зычно воскликнул Ларс. – В том-то и дело, ты первый. Сыворотка помогает лишь в одном случае, если ввести ее сразу после заражения. Опоздал на минуту – шансы выжить пятьдесят на пятьдесят, – на две, – он покачал головой, – ты мертвец.

Я взглянул на ладонь – порез почти исчез. Странно все это, очень странно…

Ночь накрыла джунгли, сухо потрескивали дрова в костре, стреляя искрами, в воздухе пищала мошка. Из зарослей иногда доносился хруст и непонятные шорохи, изредка вскрикивала какая-то птица.

Когда Ларс покончил с рыбой и поднялся, я спросил:

– Ну а ты откуда так хорошо знаешь русский? Имя у тебя скандинавское, а…

– Я по матери ингерманландец. В двадцать лет уехал из России к отцу, – он сжал кулаки, голос стал глухим, – на заработки, лес валить. Ну а спустя три года вернулся, за матерью и…

– И что? – Я смотрел на него снизу вверх.

– Власти отказали ей в выезде, тогда я пошел и начистил морду юрисконсульту. Меня арестовали.

– Как давно это было?

– Давно, – он повернулся и пошел прочь в темноту, бросив через плечо: – Спать ложитесь в хижине, ночью гроза будет.

Его крупный силуэт скрылся среди деревьев. Оттуда донеслось:

– Зверья не опасайтесь, мои люди охраняют территорию, разбудят, когда придет время.

В полночь и впрямь случилась гроза. Гремело и сверкало так, что казалось, хижина вот-вот развалится, крыша недолго справлялась под натиском ливня, с потолка почти сразу там и тут потекла вода, я закутался в брезент с головой, пытаясь уснуть, но из-за шума не удалось. Когда дождь прекратился, пришла духота – липкая, нормально дышать не получалось. К тому же в воздухе стоял густой запах пота и перегара – Жора с Дедом ночевали в хижине. Им и Владасу гроза была нипочем: храпели на разные лады. В итоге я плюнул на все и выбрался наружу, улегся возле входа и кое-как покемарил пару часов, пока не появился Джим. Заметил, что я не сплю, и отправился будить остальных.

Спустя несколько минут наша компания шагала по тропе к реке. Джунгли постепенно оживали, наполняясь голосами птиц и криками проснувшихся животных, сквозь заросли и кроны деревьев слабо пробивался сумеречный свет. В голове от недосыпа слегка шумело, я часто прикладывался к фляге с водой, предусмотрительно захваченной Джимом, и чуть не ступил ногой в молодой термитник, Жора вовремя оттолкнул, покрутил пальцем у виска и объяснил: помереть от укусов не смогу, но кожа зудеть будет неделю.

К реке мы добрались по узкой тропе, следуя друг за другом. Джим, Вонг и Дед ушли вперед, а я невольно остановился – зажившая ладонь нагрелась, боль была терпимая, пульсировала, отдаваясь в предплечье. Владас поинтересовался, все ли в порядке. Я бросил «да», плеснул из фляги на руку, сжал пару раз кулак, глядя на покрасневшую царапину, и поднял голову.