Виктор Шайди - Иероним

Очень странный зверь! Никогда бы не подумал, кошки пьют вино. Хотя называть его кошкой тоже неверно.

В свете огня была хорошо видна собачья мордочка. Расстелив теплоизоляционный коврик, не снимая кольчуги, залез в спальный мешок. Автомат положил рядом. Мясо и вино сделали свое дело, и организм набирался сил, наполняясь тягучей истомой. Рыжий, окончив трапезу, довольно зевнул и устроился у меня под боком, протянув лапы к костру. Огонь приятно согревал, и я, не задумываясь о завтрашнем дне, провалился в долгожданные объятия сна.

Сон – одно из лучших лекарств от потрясений и невзгод. Мозг отдыхает от проблем, не поддающихся осмыслению. Лишь подсознание упорно ищет выход. Снилась Кер – более прекрасной и одновременно опасной девушки я не встречал. На фоне пережитого минуты общения с тельхинкой казались сказкой. Наш последний смертельный танец плыл перед глазами. Серебряная маска, улыбнувшаяся напоследок, не казалась такой зловещей. Манящая и вместе с тем смертельная грация гибкого тела – выше всех похвал. Стриптизерши продали бы душу дьяволу за такую пластику. Мы кружили в смертельном танце. Кинжалы – продолжение рук – едва касались друг друга. Сталь сверкала и пела свистом рассекаемого воздуха. Танец сосредоточенности и пластики, каждое прикосновение смертельно. Красота завораживала, качая на крыльях сна. Прощание в лучших традициях драмы запечатлело кровавый поцелуй под высокой грудью прекрасной тельхинки. Ее глаза светились обожанием и теплом, намертво отпечатавшись в моей памяти.

Интересно устроен человек – запоминает хорошее, а не ту первую встречу, когда лишился глаз.

В красивом прощальном танце мы кружились всю ночь.

Проснулся в полумраке, возбужденное биение сердца отдавалось в груди. Непонятный страх сдернул одеяло сна. Угли еще теплились, окрашивая мрак красноватым фоном, подмигивая из-под седого пепла. Стелющимся легким туманом, дрожащим маревом подплывала к костру полупрозрачная фигура в старинных доспехах.

Призрак, слегка покачиваясь на холодном ветерке, гордо возвышался над полом. Необъяснимый страх уколол грудь, обвивая липкими пальцами. Я закрыл глаза, постарался успокоиться и, глубоко вдохнув, открыл веки в надежде, что померещилось. Но ничего не изменилось. Костер догорал, бросая прощальные блики, а возле вздыхавших углей зависло просвечиваемое отблесками изображение рыцаря. Суровое немолодое лицо, коренастая фигура, облаченная в доспехи.

Немая сцена.

Немигающим, полным удивления и неверия взглядом я уставился на возникшее чудо, а колышущийся призрак пялился на меня. Воздух наполнился холодным запахом тлена и вечности. Ковер тумана легкой дымкой обволакивал пол, протянув белесые щупальца к остывающему костру. Немного постояв, призрак проплыл над углями, и красный свет заиграл в мареве. Послышалось шипение, и между нами выскочил рыжий зверек, весьма покрупневший за ночь. Не по-кошачьи расставив лапы, мой защитник оскалился, преградив путь необычному явлению. Прозрачная фигура неожиданно отшатнулась, и по лицу пробежала тень, очень напоминающая страх. Молочный туман, отдернув загребущие щупальца, съежился у ног фантома. Запах тлена исчез. Призрак растворялся в воздухе.

– Вампал… – Шепот, похожий на легкий ветерок, еле слышно коснулся моих ушей.

Голограмма, забрав туман, растворилась, уступая место кромешной тьме. Сердце продолжало гулко бухать в груди, стуча пульсом в висках. Немой вопрос «Что это было?» повис в воздухе. Шерсть на загривке рыжего улеглась. Спаситель повернулся, мордочка зверька расплылась в ухмылке, обнажив остренькие зубы и смешно оттопырив усы.

– Что лежишь? Пора вставать! – резко ударило по ушам.

В душе звонко оборвалась последняя струна разума. Сбрендил! Коты разговаривают?!

Я закрыл глаза, поглубже зарываясь в спальник. Холодное, безжалостное спокойствие идиотизма обволакивало мозг.

– Я не кот! Я вампал! – не унимался рыжий.

– Читать чужие мысли нехорошо! – огрызнулся я, продолжая впадать в неминуемое сумасшествие.

– Успокойся, ты здоров. Я умею говорить, правда, лишь с тобой, – палачом, затягивающим веревку на горле приговоренного, хладнокровно сообщил кот.

– Да, и видеть тебя могу лишь я? – не открывая глаз, спросил я обреченно.

Здравствуй, безумие, и прощай, разум?!

– Нет. Видят все, а говорить могу лишь с тобой. Я твой вампал! – с неприкрытой радостью в голосе проговорило пушистое безумие.