Виктор Шайди - Иероним

Чистая вода холодом обдала зубы, и живительная влага наполнила тело.

Совсем немного не дошел, попил из странной чаши.

Сделанного не воротишь.

Настроение улучшилось, захотелось немного огня и отдыха от свалившихся потрясений. Сухие ветки на карнизе обещали костер.

– Ну что, посмотрим? – спросил у рыжего.

Котенок посмотрел желтыми глазами и кивнул.

– Да ты еще и понимаешь?

Пушистик недовольно фыркнул и уверенно потрусил по тропе. Теплый согревающий костер и отдых заняли мои мысли. Тело еще не отошло от встряски, чувствовалась слабость, как после длительной болезни, и слегка покачивало от бурлящего в крови алкоголя. Осторожно выхватывая лучом острые камни, пошел следом за мелькающим рыжим мячиком. Пройдя немного, остановился.

Нельзя расслабляться, я же на войне!

Аккуратно снял рюкзак, положил на тропу и, взяв в руки автомат и фонарик, решил немного прогуляться по пещере.

Костер – хорошо, но дым и свет – плохо. Враг увидит и возьмет тепленького.

Петлял между пахнущими пылью развалинами, скользил лучом по камням. Всматривался, в надежде найти признаки пребывания человека. Побродив около получаса, ничего не обнаружив и успокоившись, вернулся к оставленным вещам. Котенок, дожидаясь, сидел около рюкзака. Немного повозившись с упрямыми лямками и экипировавшись, двинулись вверх по склону.

Картина становилась яснее. Под ногами стали попадаться кости животных, может, и человеческие. Остановившись и проверив автомат, продолжил движение.

Не хватало еще повстречать рассерженных родителей нового дружка.

Луч света вырвал из тьмы довольно большой карниз, на котором валялись сучья и всякий непонятный хлам. Подойдя поближе, увидел огромное гнездо, сооруженное из веток, сломанных и разорванных, покрытых ржавчиной доспехов. Картину дополняли желтоватые кости и клочки почти истлевших тряпок – остатки одежды убитых зверем, построившим страшное лежбище. Редкие зеленые чешуйки, блестевшие в световой дорожке, наводили на мысль об убитом ящере. Новый друг, ловко прыгая между ветками и хламом, скрылся в темноте. Мечта об отдыхе у костра нокаутировала страх, и осторожно, чтобы не поранить ноги торчащим железом, я прошел по гнезду.

Пытливый луч выхватил из темноты небольшую, свободную от всяких обломков площадку. В центре сидел и ждал рыжий зверек. Я снял оттягивающий спину рюкзак и, набрав немного веток, разжег костер. Веселое пламя, потрескивая сухими сучьями, осветило жутковатое логово: торчащее железо и желтизна многочисленных костей. Разгоревшийся костерок требовал подпитки, пришлось пойти разворошить гнездо.

Нехорошо рыться в могилах и останках, но в теперешнем положении не до морали.

Оставив котенка охранять рюкзак, потихоньку начал разбирать гнездо, вытаскивая сухие ветки. Отдельно складывал сучья около стены, отдельно, небольшой горкой, попадающиеся кости.

Наверное, хозяин гнезда был очень старый и давно обитал в пещере, раз попадаются обломки щитов, обрывки кольчуги и доспехов. Внимательно осматривая каждый кусок железа, относил в самый дальний угол балкона. Изредка подбрасывая в огонь сухие сучья, продолжал работу.

Потихоньку понимал – становлюсь частью бреда, вера в реальность происходящего продолжала крепнуть.

Сколько предстоит пробыть в пещере – неизвестно, а любопытство и какой-то детский интерес покопаться в рухляди требовали удовлетворения. Может, найду что-нибудь полезное в теперешнем положении.

Пара золотых монет, попробованных на зуб, быстро отогнала усталость и подстегнула работу. Еще не один современный человек не отказался немного разбогатеть.

Военные – средний класс с маленькой зарплатой. Периодически государство бросало кость и тут же ущемляло в чем-нибудь другом. Профессия из почетной превратилась в унижающую. Беспомощность перед законом, бесправие и лишь возможность получения бесплатного высшего образования продолжала манить в военные училища глупых юношей, заражая странным и малооплачиваемым чувством патриотизма, которое взращивалось и тщательно культивировалось старыми полковниками. После выпуска попадая в реальность, многие сразу разочаровывались. Некоторые, такие, как я, старались стойко переносить тяготы и лишения службы, предписывающиеся уставом.

Возможность немного подзаработать сильно воодушевила.

Зная, сколько могут стоить редкие монеты, да еще и золотые, старался тщательно разбирать и сортировать находки. Куча из веток продолжала расти – и из железа и костей тоже. Доспехи, хоть их давно до дыр проела ржа, явно представляли собой историческую ценность. Немного разобрав завал, нашел еще две золотые и три серебряные монеты – а ведь не перебрал и пятой части гнезда!