Виктор Шайди - Иероним

С каждым вздохом успокаиваясь, я приходил в себя.

– Роган, возьми в обозе вина и мои вещи. Расстели войлок, скоро принесут раненых, – прошипел я, соскакивая с коня и отдавая поводья телохранителю. – Цинна, принеси мне воды и помоги Рогану!

Мой приказ был выполнен молниеносно. Отстегнув наручи, я закатал рукава и тщательно вымыл руки, потом протер их спиртом из фляжки и, слегка волнуясь, принялся ожидать первых пациентов.

Безжалостное солнце раскалило воздух. Надоедливая мошкара пропала, прячась от палящих лучей. Скорее для храбрости, чем для утоления жажды я осушил большой кубок вина.

Первый раз придется применить на практике свои знания военной медицины. Но не попытаться помочь пострадавшим я не мог.

– Прекрасная победа, – примирительно заговорил вампал, продолжая вылизываться.

– Не знаю, сейчас посмотрим, дорого ли пришлось за нее заплатить, – отозвался я. – Вон девчонки тащат первого раненого.

В грудь несчастного впился, ощетинившись щепами, толстенный обломок копья. Шлем слетел с головы парня, и растрепавшиеся, слипшиеся от пота волосы свисали грязными сосульками, подчеркивая смертельную бледность лица. Густо залитые кровью латы не предвещали ничего хорошего. Девчонки аккуратно положили раненого на войлок, и я отправил их искать других пострадавших.

Вздохнув, я принялся за дело, позвав на помощь Цинну и Рогана.

– Мой лорд, я умираю, – прошептали побледневшие губы раненого.

– Терпи, гвардеец, – промолвил я, влив в искривленный болью рот несчастного изрядную порцию вина.

– Олаф… мой лорд, меня зовут Олаф.

– Терпи, гвардеец Олаф…

Драгоценного спирта было совсем мало. Раненый большими глотками осушил кубок, и, чтоб не дергался и не мешал операции, я легонько ударил парня за ухом, приводя в бессознательное состояние. Аккуратно снимая с него доспехи, приказал Цинне отрезать немного конского волоса и бросить в плошку со спиртом – единственной обеззараживающей жидкостью, находящейся в моем распоряжении.

«Необходимо срочно изготовить самогонный аппарат», – подумал я, тщательно вытирая куском чистой ткани края рваной раны. Гангрена – бич ранений.

Кровь вытекает без пульсации – очень хорошо, значит, артерии не повреждены.

Вытащив из рюкзака изогнутую хирургическую иголку, продел в нее промытый в спирте конский волос. Раненый белел на глазах. Жизнь по капле покидала его.

– Сахиб, ему не помочь, – прошипел Роган.

– Помолчи и прижми вот здесь, – велел я, показывая, где правильно прижать подключичную артерию.

Резко выдернув обломок, плеснул в рану воды, смывая бурую грязь. Роган усердно прижимал артерию, и кровь медленнее вытекала из зияющего отверстия. Тщательно промокая тканью, я чистил рваную рану. За моими манипуляциями, широко открыв глаза, наблюдала Цинна.

– Что застыла? Рви ткань на длинные полосы, и чем длиннее, тем лучше! – прикрикнул я, показывая на тюк серой грубой дешевой материи, купленной на вольном рынке.

Цинна стряхнула оцепенение и принялась за дело. Спирт тонкой струйкой заполнил рану, и игла замелькала в руках, стягивая конским волосом разорванные мышцы и кожу. Опыта нет никакого – хорошо, армия шить научила.

Закончив, я полил шов спиртом и принялся накладывать повязку, приказав Рогану убрать палец с артерии. Кровь просачивалась сквозь материю, но это было нормально, кровотечение скоро прекратится. Я надеялся, что молодой организм воина выдержит.

– Положите его на подводу. Очнется – сразу дать вина!

Война не так страшна, как ее последствия.

Основные потери составляли раненые. Без вовремя оказанной хорошей помощи они умирали. В несовершенстве здешней медицины я убедился. Простое ранение грозило стать смертельным, что уж говорить о тяжелом. А если люди и выживали после колотых и резаных ран, то пополняли армию безнадежных калек. В жестоком мире это равносильно медленной смерти.

Воинов надо беречь – храбрость солдата требовала подпитки и напрямую зависела от уверенности в том, что о нем позаботятся. Мой мир постоянно вел жестокие войны и на последнем этапе истории хорошо развил экстренную медицину и обеспечение ветеранов, что позволило сильно снизить потери. Люди знали – их не бросят на поле боя и не выкинут на улицу, если они останутся калеками. Несчастные находились хоть и на скудном, но все же обеспечении государства.

Я сидел на войлоке, ожидая следующего пациента. Кроме меня, им не мог помочь никто. Воины преданно шли в бой, и я постараюсь отплатить им тем же.