Виктор Шайди - Иероним

Закованные в сталь кони давали волшебное преимущество! Набравшие хорошую скорость скакуны, врубившись в вражеское войско, тяжелым ударом опрокидывали своих более легких, ничем не защищенных собратьев, сбрасывая под несущие смерть копыта их несчастных седоков. Раскаленным ножом сквозь масло клин прошел по вражескому отряду, усеяв свой путь трупами.

– Тюрик, к обозу! Не дай никому уйти! – проревел я в перекошенное лицо сержанта, разворачивая коня. – Трувор, за мной!

Часть отряда блестящей лавиной понеслась к вражескому обозу, догоняя убегающих охранников, а правое крыло развернулось назад. Избежавшие взрыва и копейного удара воины продолжали атаку и гибли под прицельными выстрелами девчат.

Перейдя на галоп, мы понеслись по протоптанному кровавому пути, добивая остатки вражеского отряда. Конь храпел, роняя белую пену на обильно политую кровью землю. Под шлемом становилось невыносимо жарко, глаза слезились. Вонь била в забрало, заставляя бесноваться еле сдерживаемого демона.

– Этот бой мой! – упорствовало сознание.

Впереди, наткнувшись на ежи, вылетали из седел уцелевшие враги, и с ними вступали в схватку, смело орудуя алебардами, девчонки Эльзы. Эрик с помощниками ударили во фланг атакующим, и завязался ожесточенный бой.

– Держитесь, девчонки! – стучало в мыслях.

Увлекшись схваткой со слабыми женщинами, дававшими, впрочем, достойный отпор, и видя перед собой наш обоз – добычу, разгоряченный враг не заметил, как мы ударили в тыл.

Через пару минут все было кончено.

Кровавая пелена упала с глаз. Конь покрыт мелкими каплями крови и какого-то маслянистого серого вещества.

«Мозги!» – гулко щелкнуло в голове, и я сдержал рвотный рефлекс. Подкативший к горлу ком застрял на полпути. Не хватало еще перед воинами опозориться!

Впереди плотным строем, ощетинившись окровавленными лезвиями алебард, застыл с Эльзой во главе женский отряд. Перед ними лежали на части разрубленные трупы врагов. Глаза девчонок возбужденно горели из-под шлемов. Кровь густо покрыла кольчуги, тугими каплями скатываясь на землю.

– Целы?! – крикнул я, выходя из оцепенения.

– Да, мой лорд! – кивнула Эльза, ошалело оглядев отряд.

Смахнув перемешавшийся с кровью пот, рыжая провела ладонью по лицу, превращая его в полосато-красную маску боевой окраски индейцев.

Жуть.

– Подобрать раненых! Врагов добить! – приказал я.

Стряхнув оцепенение, девчонки принялись за дело, лишь Эльза спросила:

– Всех?

– Да, всех! – вынес я приговор.

– Мой лорд, победа! – прокричал, размахивая мечом, Эрик.

– Проследи, чтобы собрали все, что может пригодиться, а трупы и ненужное, включая обломки, сложить в одну кучу! – приказал я.

Кузнец с помощниками присоединились к воинам Эльзы и Трувора, неровным строем шагавшим по полю битвы, обрывая стоны раненых врагов и надрывное предсмертное ржание лошадей.

– Зачем так жестоко? – спросил Адольф, брезгливо запрыгивая на подводу.

Шерсть вампала слиплась, превратившись в сосульки. «Живой!» – теплом отозвалось в груди.

– Хватит! Поплатился за глупость! Вот посмотри, к чему привело! – громко закричал я, показывая на изрубленные тела, и сразу же поймал на себе недоумевающий взгляд Рогана. Сахиб разговаривает сам с собой?!

Пришлось замолчать, сдерживая закипающую ярость и негодование.

Шлем накалился невыносимо, и я снял надоевший убор. Легкий ветерок охладил пылающую голову. Оттягивающий руку щит я прикрепил к седлу, и с шипеньем вошел в ножны меч. От возбуждения слегка подрагивали пальцы.

«Когтей нет!» – радостно голосило сознание.

Спускаться с сопки и присоединяться к пиру смерти не хотелось. Внизу разворачивалась жуткая картина.

Посреди поля рваной раной зияла воронка от разрыва гранаты. Вокруг красными кусками валялись останки людей. Безжалостное солнце поливало лучами огромный расцветший пурпурный цветок смерти. Запахи крови, вывалившихся внутренностей, вспаханной копытами земли, легкий аромат взорвавшейся взрывчатки и вонь испражнений смешивались в густой непередаваемый смрад. Вездесущее воронье собиралось в стаи, предвкушая пир. Стоны, хрипы, плач лошадей терзали слух. Нестройной шеренгой воины обрывали дьявольские аккорды ударами алебард и мечей.

Обоз осталась охранять Цинна. Поваренок положила алебарду на подводу и трясущимися руками принялась гладить насупившегося Адольфа, тщательно вылизывающего кровь из шерсти. Охоту поговорить я у вампала отбил.