Виктор Шайди - Иероним

В льдинках глаз лукаво заиграли лучики света, красивое лицо тронула легкая улыбка.

Холодная, можно сказать, ледяная вода быстро привела мысли в порядок. Стараясь подольше подержать голову под струей и избавляясь от остатков хмеля, я принимал утренние процедуры. Изрядно продрогнув, прекратил мучения и, отфыркиваясь, вытерся чистой тряпицей, напоминающей грубое казарменное полотенце. Мир заиграл новыми красками. Здравый смысл, настаивавший не придавать значения случившемуся, поборол совесть, и в сопровождении Эльзы я направился к наспех накрытому в шатре столу.

Завтрак прошел в сдержанной беседе. После вчерашних потрясений я впал в апатию. Ничего не хотелось делать и тем более никого видеть.

Поставив Эльзе задачу напомнить всем, что завтра выдвигаемся, я выпроводил девчонку из шатра. Мне срочно требовалось немного побыть одному, ничего не делая и по возможности ни о чем не думая, чтобы дать отдых психике, серьезно подорванной всякими нереальными происшествиями. Но мучившие меня вопросы стаей голодных собак набросились на страдающий от похмелья мозг, не оставив шанса на отдых.

Кто я сейчас? Зачем все это? Почему именно со мной?

Поиски ответа были тщетными. Липкие щупальца непонимания обволакивали мысли, в воображении маячили уютная палата и строгие морды санитаров. В реальности происшедшего ночью сомнений не было. И вопрос «Кто я такой?» приговором висел в воздухе.

– Ты неправильно задаешь вопросы, – отозвался голос вампала. – Спроси себя: «Кем я стану, если буду поддаваться гневу?»

– И кем?

– Не кем, а чем – перестанешь существовать…

– Хватит копаться у меня в голове, там и так бардак и полный хаос! – обиделся я.

– Как хочешь, хозяин… Но запомни: ничего не изменить… Прими все как есть и считай, что тебе повезло.

– Да, везет как утопленнику… но за совет спасибо, – поставил я точку в мысленном разговоре.

И то верно! Зачем пробовать понять непонятное и пытаться объять необъятное? Пусть будет что будет…

Порыв ветра качнул шатер, ударяя по ткани первыми тяжелыми каплями дождя. Мозг расслаблялся, осознавая и оценивая случившееся, свыкаясь с неразрешимыми вопросами. Грянул гром, и шум ливня заполнил пространство. Мысли уложились в сознании по полочкам. Монотонное стучание капель принесло умиротворение. Запах свежести и озона проникал в шатер, и я погрузился в дрему.

Вампал не появлялся, и остаток дня я провел в полном безделье и затворничестве. Ночь принесла прохладу и спокойный сон.

Следующий день начался с раннего подъема. Порывы ветра разметали обрывки туч. Суета в лагере нарастала, воины запрягали коней и грузили имущество на телеги. Я отправился к ручью умыться и сделать като – вчера из-за лени изменил своей привычке. Промокшая земля чавкала под ногами, прилипая к сапогам. Озорное солнце щурилось из-за горизонта, ощупывая тяжелую от капель листву деревьев.

Когда я вернулся, шатры уже погрузили на телеги. Роган запряг и одел в доспехи лошадей и верным псом ждал меня.

Удивляла способность гиганта оставаться невидимым. Тенью был рядом, но как-то ненавязчиво. Никогда не заговорит первым, где отдыхает ночью и отдыхает ли вообще – я не знал.

Может, молчаливость служит своеобразной маскировкой? Вроде бы человек всегда рядом, а ты не замечаешь – как бездушную мебель.

– Роган, как тебе удается быть незаметным? – прошипел я, садясь на лошадь.

– Сахиб, воины пустыни знают честь в служении вождю… – туманно ответил пустынник.

– И в чем честь?

– Честь в том, что, если сахиб не замечает верного воина, значит, тот преданно исполняет долг!

И правда – доспехи всегда почищены, конь ухожен, в шатре порядок! Философия настоящего верного слуги – пусть ничто не отвлекает вождя.

– Каждый член племени делает свое дело, сахиб удостоил меня чести быть телохранителем, а не путаться под ногами, – добавил воин.

– Роган, я рад, что не ошибся в тебе, и ценю твою службу, – кивнул я, оруженосец, гордый похвалой, поклонился в ответ и вскочил в седло.

Вереница телег вытягивалась в караван. Скрипящие колеса оставляли в жирной грязи четкий продавленный след. Чинно и важно, закованные в броню, подъехали Трувор и Тюрик, приветствуя меня, они приложили правую руку к шлему. Быстро в отряде распространяются обычаи и ритуалы, и я знал, кого за это благодарить.

Рыжие волосы мелькнули на первой телеге, куда, смешно вскидывая лапы, стараясь не замочить росой, поскакал вампал. Хитрый Адольф старался занять местечко помягче.