Виктор Шайди - Иероним

– А где Каталина? – почему-то спросил убивший разум алкоголь.

– Я здесь, мой лорд, – мелодично пропело зеленоглазое существо.

Сфокусировав зрение, я с удивлением обнаружил – их двое. Первая – рыжая, вторая – брюнетка. Пытаясь поймать ускользающую мысль за хвост, я смотрел то на Эльзу, то на Каталину. Хитрющие глаза девчонок задорно блестели.

– Мой лорд, вам осветить дорогу до шатра? – задала невинный вопрос Каталина, очевидно хорошо понимая мое состояние.

– Осветите, – согласился я и, позорно икнув, прикрыл рот ладонью.

Перстень загадочно блеснул рубином, освещая влитый в камень серебряный оскал волка. Каталина шустро исчезла и тут же появилась, держа в руках два факела.

Не без гордости скажу – встал сам, без посторонней помощи, и смиренно последовал за девушками.

Если бы я знал, куда приведет освещаемая ими тропа!.. Но разум спал, а телом управляло вино. Слегка обняв девчонок за плечи, я произнес очередную пьяную глупость, пытаясь сделать комплимент:

– В доспехах вы особенно прекрасны!

– О ваша светлость… – прошептали девушки, одновременно подхватив меня под руки в тот момент, когда я так неудачно споткнулся о какую-то ветку.

Откинув полог, потушили факелы и завели меня внутрь шатра. Проворные руки принялись снимать доспехи, щелкая застежками. Беспомощно шатаясь, я пытался удержаться на непослушных ногах, придерживаясь за девичьи хрупкие плечи.

Честно сказать, не помню, как, оставшись в исподнем, свалился на ложе. Горячее манящее тепло двух женских тел прильнуло к бокам. Нежные руки обвили мою шею, и возликовавший алкоголь отключил рычаг тормоза, окончательно завладев телом.

Белые спицы утреннего солнца пронзали ткань шатра, впиваясь в пол. Душный запах прошедшего веселья незримо повис в воздухе. Головная боль обручем сдавила виски. Проснувшиеся злые от похмелья совесть и стыд разом набросились на затуманенный разум. Обняв меня, согревая теплом и щекоча распущенными волосами, с обеих сторон в недвусмысленных позах лежали две обнаженные девушки. Легкое возбуждение прокатилось по телу, и, накрывшись тяжелой шкурой, заменявшей одеяло, я положил ладони на прекрасные нежные выпуклости чаровниц, устроивших бурную ночь. Желание и возбуждение, объединившись со старыми, не успевшими перегореть дрожжами вина, быстро загнали в угол подсознания стыд и совесть. Девчонки зашевелились, сильнее прижавшись, и я принялся заполнять приятными впечатлениями исчезнувший из-за алкоголя пробел в памяти.

Все равно огласки не избежать. Хоть ясно буду помнить из-за чего.

Приятные моменты пролетели птицей, и, наслаждаясь расслаблением, я наблюдал за одевавшимися красавицами. Простота отношений не переставала поражать. Никакой неловкости?! Все в порядке вещей?!

Бросив напоследок кроткие взгляды на меня, поправив друг на друге амуницию, дамы удалились. Вспорхнувший полог впустил поток свежего, прохладного воздуха, не преминувшего запутаться в распущенных локонах красавиц. Яркое утреннее солнце осветило стройные фигуры, залив оранжевыми отблесками блестящие кольчуги. Тяжелая ткань обрушилась, обрубая поток воздуха и света. Сумрак воцарился вновь, оставляя меня наедине с воспрянувшей совестью, моментально вгрызшейся в мозг.

Поддержать и продлить терзающие муки стыда явился Адольф. Важно прошествовав, поднимая искрящуюся в редких лучиках света пыль, вампал забрался на ложе.

– Смотрю, ваша светлость свыкся с положением? Женщины и вино пришлись по вкусу?

Возликовавшая совесть впилась с новой силой.

– Адольф, хоть ты не мучай. Лучше бы поддержал, что ли. Сказал бы вчера что-нибудь сдерживающее, когда две фурии меня, ничего не понимающего, ягненком вели в шатер.

– Ваша светлость, да вас вчера было не удержать всем демонам, не то что одному вампалу! Изрядно налились вином. А как вы пели! Сразили песнями!

– Порадуй, скажи хоть, в лагере все нормально? А то выходить страшно, помню обрывками.

– Можешь не переживать, сержанты тебя не подвели. Караул исправно несет службу.

– Хоть это хорошо, – вздохнул я.

Шум просыпающегося лагеря нарастал. Позвякивало оружие и доспехи. Воины выстраивались на утреннее занятие. Жизнь текла своим чередом и не требовала постоянного контроля.

Исполнительность в местных жителях заложена с детства.

– Сейчас немного разберусь с бардаком в голове и начну воплощать высказанные идеи в жизнь. – Я выбрался из-под шкуры и принялся быстро одеваться.