Григорий Рожков - Американец. Неравный бой

– Спасибо, Томас, я буду очень признателен, – серьезно отвечает на предложение Гэтри брат.

– Вот и чудно! Предложения, пожелания, критика – есть? – В ответ тишина. – Тогда, раз главный вопрос заседания нашел свой ответ, прошу считать сегодняшнее заседание закрытым…

На выходе из столовой перехватив брата, я тихо поинтересовался:

– Что еще, кроме планки, ты сможешь подробно описать? – В лоб, без задержек.

– Не знаю, – опешил от резкого наезда Серый. – Честно – не знаю. «Калаш» точно не смогу нарисовать. Пробовал уже. И остальные тоже не смогут. Пробовали уже.

– М-да… Слушай, а как ты смог планку нарисовать? Или ты не думал о ней прежде?

– Нет, но вчера Гэтри мне плешь проел своими восхищенными речами. Его поразила гениальность и простота крепления оптического прицела к штурмгеверу. Там крепление очень похоже на «ласточкин хвост», ну как на «калашах».

– Знаю я, как «ласточкин хвост» выглядит, – отмахнулся я, напоминая о центральной теме разговора. – Это не столь важно.

– Тут все важно, как мне кажется. – Брат серьезно парировал мой наезд. – Так вот, возвращаясь к теме… Сами прицелы к СтГ – быстросъемные, на защелках. Именно на это и упирал Гэтри. Все состоящие на вооружении армий СССР и США образцы оптических прицелов крепятся на винтах. А ему захотелось протолкнуть идею унификации прицелов и устройств их крепления, по крайней мере, на всех армейских образцах винтовок и пулеметов.

– И ты вчера замыслил преподнести миру планку Пикатинни? Вернее, планку Арсентьева.

– Да ну тебя, я что, похож на ученого или знатного конструктора, чтобы моим именем возможно революционную вещь называть? – Вроде и скромненько уклонился, а вроде и подчеркнул потенциально немалую значимость идеи. – И нет, не вчера меня осенило. Сегодня, прямо за столом, когда бойцы свои мысли высказывали. Рукоятки, подствольники из ракетниц, прицелы, фонарики – все это натолкнуло на нужную мысль.

– Это очень даже хорошо! – В голове мелькнуло, что это событие было вполне логичным. Я ведь в свое время мозги поломал, какую же доступную мне материальную радость передать в руки военного руководства РККА. И сварганил чертежи бронежилетов. Которые, со слов Карпова, вскоре должны появиться в войсках. – Ты, не напрягаясь, потихоньку наблюдая за окружающим миром, прислушиваясь к своим сослуживцам, изучая матчасть, ищи новые решения или вспоминай что-то из нашего мира. Попытка не пытка. Не одно, так другое новшество сможешь выдать.

– Понимаю. Буду стараться, – решительно, серьезно кивнул брат. Собрался с мыслями боец, понимает, чем кроме собственных физических возможностей можно помочь победить в этой войне.

– Молодец ты, молодец. Ладно, время позднее, ступай-ка спать. А я еще в штаб загляну…

– Доложишь руководству об «открытии»? – усмехнулся Сергей. Мне стало немного неловко, чувство, будто донос на родных писать буду. – Не-не, ты не напрягайся так, я тебя не упрекаю. Наоборот, все верно. Ты должен доложить. Мне-то, хех, дорожка к генералам пока что закрыта. – Отрывисто козырнув, брат неспешно направился в сторону казарм, а я со спокойной душой потопал в штаб…

Учиться и учить – весь месяц пребывания в лагере эти слова являлись всеобщим девизом. От заката до рассвета – тяжкий труд.

Пот экономит кровь. И эту сильную аксиому на собственной шкуре не единожды проверил. Хорошо готовился сражаться и выживать, оттачивал свои навыки, потел и мучился вдали от фронта – будешь разить врага и жить. Вот все и трудились не покладая рук, ног и остальных частей тела. Про кипящие мозги у всех и каждого – умолчу…

Но и в потоке этой бесконечной муштры были интересные мгновения. Например, занимательное знакомство с сапером-самоучкой младшим сержантом Константином Джулаем, люто угоревшим по хардкору, то есть по взрывчатке, и его напарником, спокойным и молчаливым ефрейтором Андреем Кабайловым.

Константин был призван на действительную военную службу на третий день войны. Новобранца, имеющего за плечами десять классов школы и неполный год обучения в автомобильном техникуме, моментально «наградили» званием младший сержант и отправили служить водителем в понтонно-мостовой полк в Карелии. Но это нисколько не смутило бойца, он с удовольствием сел за руль грузовика и начал спокойную, пусть и прифронтовую службу.

Однако прославился младший сержант Джулай совсем не своим мастерством управления грузовым автотранспортом. А созданием гирлянд из шашек тротила и детонирующего шнура. С дальнейшим подрывом на данном «украшении» целой колонны немецкой техники.