Григорий Рожков - Американец. Неравный бой

Тем временем вырвавшиеся вперед два бронекатера прошли мост и, чуть сбавив ход, вышли к месту боя. Командиры кораблей ахнули – в сотне метров от берега на перерытом воронками и опустошенном битвой пологом склоне, в маленьком укрытии из мешков с песком кто-то отбивается от многочисленно превосходящего противника. Строй рыжих мундиров волнами, словно кипящее море, накатывается со всех сторон на позицию обороняющихся. Но на позиции не сидят без дела. Короткими, злобными очередями бьют пулеметы, прижимая к земле приближающихся врагов, щелкают точными одиночными выстрелами винтовки, изредка, но уверенно их поддерживают автоматные очереди. Самым грозным голосом, очень редким, но всегда смертоносным, очередью стучит зенитное орудие.

Моряки смотрят на все это, и в их душах закипает ярость. Какой-то незнакомый, но без сомнения свой, советский, может быть американский, товарищ отважно, насмерть сражается в окружении! И если они, краснофлотцы, не вмешаются прямо сейчас, товарищи могут погибнуть! Враг слишком близко подошел к позиции обороняющихся!

– Полундра! – громогласно пронеслось над водой. Радисты катеров скороговоркой докладывают на корабли отряда об обнаруженном противнике. И о товарищах они тоже докладывают. Но отряду надо еще приблизиться, а бой принимать авангарду. Два отставших катера уже ближе…

На обоих вырвавшихся вперед катерах ход сбрасывается до минимума. Комендоры носовых орудий в скорейшем темпе разворачивают башни с длинными и тонкими, словно рапиры, стволами восьмидесятипятимиллиметровых орудий. В казенниках уже лежат фугасные снаряды, а наводчики как можно точнее наводят перекрестия на скопления противника.

– Только бы своих не зацепить… – бормочет молодой наводчик с лихо заломленной на затылок бескозыркой.

– А-АГОНЬ!

Гремит сдвоенный залп. Снаряды ударяют в строй поляков слева от позиции зенитного орудия. Взрывы мгновенно выкашивают не меньше двух отделений пехотинцев.

Следом за залпом орудий с рубок и ютов обоих катеров длинными, злыми очередями бьют спарки крупнокалиберных Браунингов. Матросы у пулеметов, сжав челюсти до боли в скулах, давят на гашетки, посылая к цели сотни тяжелых пуль. Трассирующие боеприпасы опасными светлячками прочерчивают воздух, указывая, куда бьют стрелки. Подносчики боеприпасов уже открывают новые коробки с лентами, скоро перезарядка.

Удивительным кажется молчание самых мощных «стволов» на катерах – стодвадцатимиллиметровых минометов, сокрытых за высоким барбетом позади рубки. Матросы на своих постах, заряжающие уже держат заготовленные для выстрела мины, наблюдатели на рубках дают координаты целей, наводчики вносят последние штрихи в процесс прицеливания…

И вот с рубки дают отмашку.

Заряжающие, словно заведенные, хватают из рук подносчиков здоровенные шестнадцатикилограммовые мины и отправляют их в жерло. Хлопок – и сразу следующую. И так по семь выстрелов с обоих катеров.

Пройдут долгие, мучительные секунды – и с ужасающим визгом смерть все же обрушится на головы ненавистных оккупантов. Гигантские столбы земли встают смертельным частоколом, с очень короткими промежутками между разрывами.

Капитану одного из катеров кажется, что наводчики ошиблись с расчетами и обстрел накрыл позицию храбрецов на берегу, но, слава богу, это не так. Земля опадает, и становится ясно – мины легли достаточно далеко от позиции. Обороняющиеся продолжают отбиваться, ощутив мощную поддержку со стороны реки, а противник в замешательстве…

Откуда-то слева, с противоположного берега по головному катеру неожиданно ударяет пара орудий. Один снаряд разрывается за бортом, второй попадает прямо в рубку. Катер сотрясается от удара. По палубе вихрем проносятся осколки, за борт падает сраженный подносчик мин. Затем прилетает второй залп. И вновь – один промах, одно попадание. Опять в рубку…

Сплевывая кровь из разбитой губы, капитан поврежденного катера старший лейтенант Морозов хватает трубку переговорного устройства и пытается связаться с мотористами, но в ответ тишина. Попаданием перебило проводку. Капитан оглядывается и озлобленно рычит – ведь послать в машинное отделение ему некого: в рубке все матросы убиты. Но еще жив он! Значит, он и выйдет на палубу… Сделав шаг к выходу из рубки, капитан оступается, приваливается плечом к стенке рубки и медленно сползает на палубу. Разорванный на боку китель пропитался кровью…

– Эх, хлопцы, подвел я вас…