Борис Царегородцев - Время больших побед

«Интересно, Сталин видел новую технику или посмотрит на нее после доклада Берии?» – подумал я.

– Товарищ адмирал, – я обратился к Головко, – как вам нравится новая техника?

– Я, конечно, не танкист, но вижу, что без вашего влияния не обошлось. Вот скажи мне, когда эти образцы танков появились у вас?

– Про какие вы говорите?

– Да хотя бы вот тот, который носится по полю, как торпедный катер на волнах.

– Вот он сразу после войны. Первые его образцы появились в 46-м, а тот, с длинной пушкой, начали разрабатывать в 44-м, и в самом конце войны они уже были. Некоторые так и остались только опытными образцами.

– Почему?

– Потому что появились поздно и их не поставили на поток. Для этого надо было перестраивать производство. Решили, что Гитлера добьют танками и самоходками, что стоят на вооружении, а новую технику будут создавать с учетом боевого опыта после войны.

– А зачем тогда сейчас их запускают в производство?

– Но эти-то образцы появились на год раньше, чем у нас, а некоторые и на три года.

Большое впечатление на присутствующих произвел Т-43. Он всю трассу прошел на большой скорости, а потом отстрелялся по уже основательно разбитым остовам танков, на расстоянии до полутора километров пробивая лобовую броню любого танка. Неплохо показали себя самоходка СУ-101 и ИС-1. Самоходка СУ-101 оказалась более маневренной, чем СУ-100, из-за своей компоновки. Ей не так мешал ствол, а вот СУ-100 несколько раз чуть не врезалась своим стволом в землю, когда проходила ямы, промоины и овражки. Т-34-85 и СУ-85 также показали достойный результат, но это уже серийные машины, пошедшие в войска. Из новой техники немного не повезло одной из СЗУ, у нее полетела двигательная установка, состоящая из спарки ГАЗ-203. Но это единичный случай, который не испортил общей картины.

Когда мы расходились по машинам, я спросил у Головина:

– Саныч, сегодня ты показал нам новинки бронетехники, может, завтра покажешь новинки авиапрома?

– Петрович, это не ко мне. Обратись к Красильникову, он у нас занимается авиацией. Я могу организовать показ стрелковки.

– Да нет, как-то не хочется.

– Ну, как знаешь.

– А что, Красильников еще в Москве или уже в Куйбышеве?

– Не знаю, но могу узнать. Хотя можешь спросить у Кочеткова, он в курсе, где кто находится.

Я перехватил нашего куратора и выяснил по поводу Красильникова, узнал, что он вместе с Шахуриным еще с утра вылетел в Куйбышев. Там завтра должен состояться пробный полет нового штурмовика Ильюшина.

После возвращения в Москву мы узнали неутешительные известия с Северного флота. Немцы первыми оперативно перебросили несколько десятков самолетов в Норвегию. Сегодня недалеко от Йоканьги предприняли массированный авианалет на наш конвой, тащивший немецкие призы. И все они без исключения получили новые повреждения. Линкор – торпеду в борт, но благодаря толстой броне повреждения оказались не столь серьезны. Кроме того, в него попали две бомбы, вызвав большой пожар и разрушения, были погибшие и раненые. Пожары ликвидированы, поступление воды пока сдерживалось. Ледокол «Ленин», что тащил его на буксире, сам получил бомбу в надстройку, из-за чего было много жертв на его борту, но хода он не потерял. Немцам тоже досталось, они добились попадания в свой эсминец, после чего его срочно пришлось тащить в Йоканьгу, благо до нее было миль двенадцать, и сажать его на мель, пока не затонул. Крейсер лишился хода, после того как бомба вывела из строя два дизеля. Мы потеряли один тральщик из мобилизованных – в него попала торпеда, разорвав его пополам. Новые повреждения получили и корабли сопровождения. Этот налет опять походил на налет смертников, возможно, так оно и было. Гитлер накрутил хвост «борову», а тот пообещал за невыполнение приказа фюрера поощрить своих птенчиков путевками в концлагерь вместе с родственниками и еще что-то в этом духе. Драка в воздухе тоже была кровавой, немало было сбито с обеих сторон, а подбитых еще больше. Но нашим было куда сажать поврежденные самолеты. Многих приняла площадка под Йоканьгой, где зимой базировалась эскадрилья истребителей, прикрывавшая нас. Немцам оставалось или плюхаться в море, или садиться в тундре. Но вот до своих им вряд ли суждено добраться, фронт отодвинулся почти на сто пятьдесят километров.

– Говорил же я Виноградову, топить их надо к чертовой матери всех. Так нет, призы им подавай, да и Кочетков настаивал, – в сердцах проговорил я, узнав подробности налета. – А теперь что. Сколько сил и средств потрачено, сколько людей потеряли, будут ли эти корабли когда-либо отремонтированы. Так у нас практически флота тоже не осталось, все корабли имеют разную степень повреждений, ремонт может занять немало времени.