Андрей Архипов - Ветлужская Правда

Да-да, именно ежей, эти колючие зверьки были здесь так же нередки, как и змеи, и ребята вечерами постоянно их ловили, чтобы прикормить на ночь. Неизвестно какими те были охранниками, но взятые с собой собаки от ядовитых тварей не помогали вовсе, так что ночное сопение этих топтунов почему-то вселяло во многих уверенность, что ночевка обойдется без змей, пригревшихся под утро рядом с лежанками.

Тем временем костры сдвигали, на их место стелился лапник, и, кутаясь в овечьи безрукавки и полушубки, ребята укладывались спать, мгновенно проваливаясь в сон под крики ночных птиц и мерное журчание Люнды. Сил на шалости, полуночные рассказы и страшилки уже не оставалось, вставать приходилось с рассветом.

– Тимк, а Тимк… – вновь вернулся к прерванному разговору Ялтай. – А ты не передашь Кионе, чтобы она вечером… э-э-э… отошла со мной поговорить, а?

– Именно вечером, в темноту, когда есть вероятность усесться на камень, с которого еще не сползла какая-нибудь змеюка, да? А если уйти подальше, то можно поймать себе на шею рысь или напороться на волчье логово?

– Э…

– Сам записку пиши, раз мозги напрочь отказали.

– Так я ваши буквицы еле-еле корябаю…

– Вот и учись! А что вам днем мешает поговорить?

– Увидят! Ладно бы вашего, но она же отяцкого рода! Это у вас все просто, а меня родичи прибьют за это… Уж розги-то в любом случае светят!

– Все лишь от тебя зависит. Если люба она тебе, то не обращай внимания на такие препоны! Да и проще все теперь стало, как только воевода с родом Лаймыра породнился. Кроме того, розги в этом деле еще не самое страшное…

– А что тогда?

– Ты видел, за кем Ексей ухлестывает?

– Да, за Ульянкой…

– А чья она сестра?

– Какая разница? Ты же сам только что сказал, что не надо обращать внимания на препоны…

– Какая… – хмыкнул Тимка и выжидающе взглянул на лицо своего нового друга. – Как говорится, надо было чаще общаться! Имя Мстислав тебе ни о чем не говорит? Или Мстиша, если попроще?

Коротко хохотнув, Ялтай от избытка чувств несколько раз ударил наконечником сулицы по траве впереди себя.

– Мм… М-мстиша! И Ексей!! Ох…

Подхваченное узким длинным лезвием, извивающееся змеиное тельце взметнулось в воздух и стало падать на веселящегося подростка. От неожиданности тот наклонился и замер, ожидая неизбежного падения гадюки себе на спину. Тимка опомнился лишь в последний момент и резко провел своим коротким копьем над пригнувшимся Ялтаем. Однако древко пролетело чуть раньше, и ему пришлось ударить своего напарника ногой, отправляя его в полет с невысокого обрыва. Скользнув по руке черемисского паренька, гадюка упала на землю и была тут же рассечена Тимкой напополам, после чего он шагнул ближе к берегу, чтобы выудить виновника переполоха из воды.

– А-а-а!

Послышавшийся из-за спины крик, сопровождаемый мерзким хрустом ломающихся кустов, заставил его обернуться. Шагнув в сторону, Тимка закрутил сулицу вокруг пояса и помог ею разогнавшемуся в его направлении Ексею завершить свой маневр. То, что это произошло уже в воде, с фонтаном брызг и ругательствами Ялтая, на голову которого чуть не попал разогнавшийся соплеменник, дало всем несколько дополнительных секунд на обдумывание ситуации. Прохладная вода сделала свое дело, и на берег Ексей вылез уже присмиревшим. Виновато посмотрев на стоящих перед ним командиров и утирая ручейки, заливающие ему глаза, он лишь нехотя пробурчал:

– Я думал, вы деретесь…

– А пришел-то чего? – набросился на него столь же мокрый Ялтай. – Второго дозорного зачем одного оставил?

– А! Так из лесу наш вой вышел и потребовал кого-то постарше. Свары же и Юся как назло нет, опять шастают по окрестностям!

– Наш вой? – недоуменно переспросил Тимка. – Откуда? Из острога?

– Да не! Наш, черемисский!

– Фу-ты ну-ты!.. – только и смог поддержать товарища Ялтай, видя, как досада расползается на лице Тимки, исполняющего в этом походе роль командира над мальчишками. – Яснее не мог? И что значит вышел? Не вы его заметили?! Почему рожком или свистом знак не подал?

Не дослушав до конца препирательства, Тимка перешел на бег и через несколько минут достиг поляны, где была выставлена школьная стража. Сзади, шлепая мокрой обувкой, с шумом двигались его бывшие собеседники, по ходу дела переругиваясь на своем языке.

Представшая перед ними картина удручала. Помимо упомянутого воина рядом с растерянным дозорным расположились еще двое вымотавшихся до предела ратников и носилки, на которых лежал немолодой мастеровой, выделяющийся среди них странным покроем своей рубахи. Белесые повязки, наложенные прямо поверх его одежды, были испачканы красными пятнами проступившей крови. Узнавание пришло чуть позже.