Андрей Архипов - Ветлужская Правда

Как мы будем выглядеть со стороны? Как толпа придурков, прыгающая на обрыве? Пусть так, дядя Ваня всегда говорил, что хоть скоморохом пляши перед противником, лишь бы это тебе в итоге помогло. Однако боюсь, что нас все-таки могут для острастки закидать копьями, когда до них дойдет, что мы собираемся сделать… Как бы это обставить, чтобы никто ничего не понял?»

Между тем ак-чирмыши начали движение, собираясь выжать новгородцев и их ветлужских защитников вдоль обрыва в сторону дальних причальных мостков, откуда суетливо убегали на водный простор утлые лодки черемисских торговцев. Дальше узкая полоска песчаного берега истончалась, а обрыв шел на возвышение, доходя до восьми-девяти метров в высоту. Именно здесь холм подмывался глубокой водой, поэтому сюда новгородцы в тяжелых доспехах отступить могли только в том случае, если хотели бесславно покончить жизнь самоубийством. Им оставался лишь один путь, чтобы избежать столкновения, – бросить тяжелые щиты и забраться вверх, к выстроившимся на еще невысоком обрыве мальчишкам, потому что пологий выход с причала был сразу перекрыт наступающими на них ратниками.

Такая дорога таила в себе опасность получить стрелу в незащищенную спину, однако оставалась возможность, что они удостоятся не слитного залпа со стороны булгарских лодей, а лишь раскатов дружного хохота и язвительных выкриков удовлетворенного противника. Новгородцы не стали испытывать судьбу и не пожелали делаться посмешищем – они остались на месте.

Между тем стоящие перед Дмитром и ветлужцами булгарцы, почувствовав за своими спинами силу в лице всех своих соратников, решили усилить нажим. Один из них потащил из ножен саблю и попытался ткнуть ею в новгородца. Скорее он хотел его отодвинуть, чем нанести какую-то рану, но выбитый пинком клинок ушел по дуге в направлении реки, а сам воин от мощного толчка полетел к своим товарищам. На мгновение на речном берегу установилась тишина, а потом в Дмитра полетели два щита, первый из которых он пропустил, отодвинувшись в сторону, а второй сбил ударом кулака на землю.

Тяжелые окованные круги взрыхлили песок и закопались в него чуть ли не на треть, вызвав явную досаду у булгарцев. Но никаких дальнейших действий они предпринимать не стали, молчаливо взирая на своего сотника в ожидании разрешения пустить кровь чересчур ретивому воину. А вот у Дмитра оба нападения вызвали настоящую ярость, однако прежде чем предъявить миру свой ответ на столь агрессивные поступки, он все-таки потратил пару мгновений на то, чтобы отдать последние поручения:

– Мстиша, уходите! Арефий, воздай мне хвалу напоследок! По-вашему!

Ветлужцы потащили оружие из ножен и мощно ударили в свои окованные щиты. Новгородец явно шел во все тяжкие, переходя из защиты в нападение. У каждого есть право ответить на оскорбление или поднятый на тебя клинок, и безоружный Дмитр сделал свой выбор, являлось это глупостью или нет. Кроме того, такое развитие событий еще оставляло малую лазейку для обеих сторон трактовать все это как поединок между отдельными воинами, а не как общее столкновение. Уважение к такому шагу проявили даже ак-чирмыши, замерев в ожидании, когда тот сделает первый шаг в небытие или к славе.

Поняв, что другого момента у него не будет, Тимка шагнул за спины друзей и призывно свистнул Мстише, также отступившему назад и собирающемуся выполнить отданный приказ. Увидев взволнованное лицо друга, тот замер и всмотрелся в пантомиму, которую пытался ему показать приятель. Тимка поочередно указывал на трещину, стучал по вновь скинутому на руку щиту и подскакивал на месте, вызывая недоумение у стоящих рядом подростков. Кричать он не рисковал, а сам Мстиша был метрах в тридцати и не мог разглядеть в деталях то, на что ему показывали. Однако предводитель ветлужских пацанов не был бы самим собой, если бы в нерешительности раздумывал, выполнять ему приказ школьного учителя или разбираться в дружеских выкрутасах. Согласно кивнув, он громко выкрикнул:

– Исполнять Тимкины команды!

Еще через несколько мгновений недоумевающие поначалу подростки присоединились к десятку Арефия, провожающему на бой Дмитра. Однако, в отличие от взрослых ветлужцев, мальчишки не только били боевыми ножами в свои плетеные щиты, почти ни у кого не звенящие под ударами. Словно показывая, что исходящие от их оружия звуки не соответствуют моменту, они начали громко вскрикивать через короткие промежутки времени и разом подскакивать на гулком деревянном помосте, внося свою лепту в нарастающую на берегу какофонию.