Андрей Архипов - Ветлужская Правда

– Стоит с Анбалом встречаться, как мыслишь?

– Ты можешь расположить его к себе?

– У меня есть что предложить его отцу и, думаю, найдется чем порадовать его самого… Ну что, прорываемся прямо сейчас?

– Мой сын?..

– Ему нужен покой, если растрясем по дороге, то он точно умрет! Договорись об уходе с местной дворней, а платой поставь наших лошадей, все равно забрать их с собой не получится. Вот только если инязор узнает, что ты ушел с нами…

– Не бери в голову, Иван. Не посмеет он болезного воя за деяния его отца наказывать…

– А тебя за твой уход со службы? Ведь найдутся видоки, донесут, что добром со мной ушел…

– Обо мне не печалься, все равно другого выхода нет… А ты мыслишь, что за девку твою инязору ответ держать? Да он брату ее скажет, что знать не знал, ведать не ведал…

– Даже так?

– А кто жалует неудачливых?

– Сразу о том оговорено было?

– Хм… не без того. А также было сказано, что на воях, со мной ходивших, и родне моей не отыграется, если бесчестье на себя возьму и удалюсь из этих мест навсегда. Иначе, мол, головой выдаст или казнит прилюдно.

– Тогда зачем же ты так стремился к смерти, когда попал в плен? Ушел бы подальше, и все…

– Лучше она, чем долгая жизнь в нищете!

– И некому помочь?

– Многие дружат, лишь опуская свою руку в твое блюдо, а при любых невзгодах помогают врагам сбить тебя с ног!

– Ясно… Как говорится в одной умной книге, «ни богатства, ни бедности, Господи, не дай мне. Если буду богат – возгоржусь, если же буду беден – задумаю воровство и разбой…»

– Что собираешься делать?

– Если инязор еще не перекрыл подземный ход, то прямо сейчас уходим через него, а если перекрыл… В любом случае у него слишком мало людей, чтобы запереть нас тут!

– Сдюжишь ли? Погоня будет наступать на пятки, а сам он уже в этот миг собирает всех своих воев с близлежащих поселений!

– Надеюсь, что большая часть дружины отослана к приграничным крепостицам! Зря я, что ли, все последние дни окрестности баламутил?

– Выступаем?

– Выступаем!

Паутина, казалось, была везде. Она свисала с черных мокрых бревен, наполовину заросших белесой мохнатой плесенью, летала в воздухе невесомыми хлопьями, только что сорванными с места прошедшими людьми, лезла в лицо. Иван тихонько ругнулся, отер рукой губы и сплюнул.

«Не так я представлял себе подземные ходы предков, ой не так…

С другой стороны, это не крепость, а всего лишь небольшая усадьба, которая не представляет собой никакой стратегической ценности. Кто в нынешнее время будет закладывать под ней сотни метров ходов кирпичами для поддержки свода? Максимум – сбить вдоль оврага бревенчатый сруб да присыпать его землей.

А вот в эрзянских твердынях дело должно быть поставлено более серьезно! Тем более совсем рядом разместились неплохие учителя, съевшие собаку в строительстве крепостей на Дону. Даже если это не так и догадки насчет русов всего лишь плод нашей больной фантазии, то подземелья мордвы от этого никуда не денутся!»

Иван рассуждал если не со знанием дела, то с немалой степенью информированности. Корни его предков по матери терялись где-то в эрзянских лесах, лишь немного восточнее этих мест. Точное расположение было ему известно – село Вельдеманово около Перевоза, где он провел не одно лето, пребывая в совсем юном дошкольном возрасте. Вот только в детской памяти не отложилось ни одного зримого ориентира, по которому можно было найти ту деревню, ведущую свою историю из глубокой древности. Знал только, что где-то километрах в десяти от нее протекает Пьяна, правый приток Суры, и все. Однако речка имела настолько извилистый путь, что сейчас он даже не понимал, с какого ее конца искать место, где босоногим мальчишкой пас коров и объедался земляникой на косогоре. Тем не менее, копаясь в своей родословной, уходящей корнями именно сюда, Иван почерпнул для себя много интересного.

Во-первых, именно из этого села, из смешанной марийско-русской семьи вышел патриарх Никон. Тот самый, что стал инициатором реформ, положивших начало расколу Русской православной церкви. Совершенно неоднозначная личность, нередко распускающая руки против своих же соратников и ставившая букву богослужения превыше всего, несмотря на то что сам Константинопольский патриарх в своем письме указывал ему, что обряд является несущественной частью религии, могущей иметь и имеющей разные формы.

Собственно, важен был не этот факт. Единственное упоминание об истории села указывало на то, что в этих якобы исконно эрзянских местах в конце шестнадцатого века мирно уживались между собой мордва, марийцы и русские. С первыми вроде бы было все понятно – они издавна являлись хозяевами этих мест. Со вторыми тоже, поселения горных черемисов в двенадцатом столетии были разбросаны и по правому берегу Волги, и в устье Суры, так что некоторые из них вполне могли сюда добраться. А вот русские…