Петр Заспа - Антипиранья

«А катер хорош! – Денис с завистью посмотрел на волны, все еще бьющиеся о берег. – Мне бы такой. В Кенигсберг домчался бы с ветерком!»

Он проверил ребризер, подтянул поясной и брасовый ремни, надел ласты и пополз в воду. Денис отплыл подальше от берега, на глубину, и решил сбалансировать собственный вес. Он открыл клапан, выпустил остатки воздуха из гидрокостюма и сбросил один кубик груза.

Вдохнул – завис, выдохнул – медленно пошел ко дну. Вот теперь все как надо, вот теперь можно и о деле подумать. Но, вспомнив о своей главной задаче, Денис не мог отделаться от мысли о катере. Доплыть на ластах до Кенигсберга он, возможно, и сможет. На небольшой глубине, при дыхании чистым кислородом, у него есть часов пять, возможно, даже шесть. Но на этот изматывающий заплыв уйдут все силы. Неизвестно, хватит ли времени, отпущенного полупериодом гиперболы, на уничтожение генератора. В его время боевые пловцы для преодоления больших дистанций использовали подводные буксировщики, но сейчас о таких наверняка даже никто и не слышал.

А вот катер!.. Катер заполучить было бы очень даже неплохо. При такой скорости он уже через час увидел бы порт Кенигсберга. Потом вновь под воду и на поиски объекта «Рай»! Такая перспектива казалась куда заманчивей, чем изматывающий заплыв на сорок километров с подсчетом каждого глотка кислорода.

Денис всплыл и посмотрел на открывшуюся с залива базу Пиллау. Бетонные волнорезы выпирают далеко в море. В глубине бухты выглядывают рубки боевых кораблей. На рейде, растянув якорную цепь, стоит подводная лодка. Еще дальше видна серая кровля железобетонного укрытия, наверное тоже набитая до отказа тушками подлодок.

Денис от удивления хотел присвистнуть, но получилось лишь сиплое фырканье тюленя. База серьезная! Такую и охраняют серьезно. Здесь с кавалерийского наскока не возьмешь!

Он обернулся, дабы не прозевать возвращающийся патрульный катер, и вновь начал изучать акваторию. Класс боевых кораблей невысок. Крейсеров и линкоров нет, а вот эсминцев – как свиней в загоне! Стоят, разбросанные по всей акватории, или подпирают бетонные пирсы, прижавшись друг к другу бортами. За пределами базы застыли вспомогательные суда. Этим места на рейде не хватило. Среди кораблей и судов тоже своя иерархия имеется. Дальше, у самого берега, будто сбившаяся в кучку стайка испуганных мальков, раскачиваются на волнах шлюпки, небольшие белые лодки и катера.

Денис поднял к глазам компас, запомнил направление на катер, стоящий особняком, и ушел под воду. Посудины покрупнее катера стояли у берега на якоре. Мелочь раскачивалась у пирса, удерживаемая накинутыми на причальные тумбы петлями. Деревянные шлюпки лежали на берегу. Пара яхт с убранными парусами застыла у края причала, в окружении небольших рыбацких лодок. Денис издалека увидел под водой их бульбовидные кили, подплыл, вынырнул у борта, стащил с лица маску и прислушался. Вокруг было тихо. Экипажи на яхтах отсутствовали. Никто не хотел подвергать себя риску на легких для авиации целях.

Денис отплыл к сгрудившимся катерам и выглянул на причал, прикрываясь их бортами. Дальше по берегу из деревянного дота, врытого в землю и укутанного камуфляжной сеткой, выглядывал часовой с карабином на плече. Больше вокруг не было ни души. Присмотрев в стороне крайний катер, двигатель которого занимал всю корму, Денис сбросил веревку, связывающую его с соседней лодкой, и потащил вдоль берега. С этой стороны они часовому видны не были. Катер будто случайно сорвался с привязи, поддался течению и медленно дрейфовал, удалялся от базы за косу, выпирающую в море. Так должен подумать любой, кто вдруг ненароком станет свидетелем похищения. Во всяком случае, Денис на это надеялся. Медленно загребая ластами, он тащил на плече канат, стараясь не передавать катеру предательских рывков и подергиваний. Мыс косы уже находился рядом. Глубина уменьшилась, и теперь ему приходилось ползти по дну, чтобы не показывать над поверхностью зеленый корпус ребризера. Автомат, висевший на шее, прочертил по песку полосу, Денис остановился, выставил над поверхностью маску и оглядел берег.

Теперь там произошли разительные перемены. Побережье, десять минут назад сонное и пребывавшее в безмятежной апатии, сейчас кишело как растревоженный улей. Вдоль волнореза промчался вооруженный патруль с собакой. Со стороны базы к доту бежала группа матросов в черных бушлатах. Часовой уже не глазел сонно на море, а выставил в бойницу пулемет и заряжал ленту. Всему причиной был подпрыгивающий на причале и размахивающий руками Ульрих. Окруженный толпой немецких солдат, он показывал то на лес, то на море. Приставив к лицу ладони, Ульрих показал маску пловца, потом, захлебываясь от собственного рассказа, изобразил уехавший велосипед.