Андрей Бондаренко - Карибская сага

Все участники торжественной церемонии расселись по своим местам, отец Джузеппе – в полной тишине – зачитал несколько коротких молитв общей традиционной направленности, после чего непосредственно перешёл к обряду венчания.

Зорго застыл в почтительном полупоклоне, прекрасная сеньора Сара скромно спрятала свои зелёные глаза за широкими полями коричневой шляпы, молчаливые зрители чуть заметно улыбались и лукаво перемигивались между собой

– Если кто-либо из здесь присутствующих знает причину, по которой этот брак не может быть заключён, – пусть встанет и сообщит всем нам об этой причине! – подошёл к финальной части церемонии отец Джузеппе, выждал добрых три минуты и, обрывая звенящую тишину, провозгласил: – Перед Богом и людьми объявляю вас – мужем и женой!

Через несколько секунд Ник совершенно оглох от громких криков и дружной канонады, производимой выстрелами из всех видов и типов огнестрельного оружия…

Честно говоря, эта карибская свадьба очень сильно напоминала Нику среднестатистическую русскую: песни и танцы под мелодичный звон парочки стареньких гитар, бесконечная вереница изысканных тостов и отдельные стычки не в меру подвыпивших гостей.

Разве что, никто не скандировал без остановки дурацкое: «Горько, горько!».

А так – очень и очень похоже…

В какой-то момент, когда свадебное празднование уже перевалило за свой экватор, Нару, загадочно улыбаясь, ушла к повозкам и вскоре вернулась, уверенно неся на своём худеньком, но крепком плече пузатый пятнадцатилитровый бочонок с вином.

Она поставила бочонок на стол и радостно сообщила на ломаном испанском языке, улыбаясь широкой и доброй улыбкой:

– Это вино из ягод дикой сливы, очень и очень вкусное!

Зорго повернул изящный бронзовый краник, подставил рот под тоненькую янтарную струйку и, сделав несколько глотков, подтвердил:

– Действительно – сливовое вино, и превосходное! Про это вино даже романс старинный есть, вот, послушайте:

– Да, Зорго, – согласился Ник, попробовав в свою очередь этого вина и выслушав романс до конца: – И вино отличное, и романс твой – что надо…

Солнце уже приближалось к далёкой линии горизонта. Неуклонно удлиняясь, ожили тени, закружились в причудливом хороводе…

Нару взяла трёхлитровый походный котелок, наполнила его из бочонка пахучим сливовым вином и пошла вокруг стола.

Каждый из гостей по очереди брал котелок в руки, говорил свой нехитрый тост, делал несколько глотков – сколько считал нужным – и возвращал котелок Нару.

Говорили все, вроде, о разном, а по сути получалось – об одном и том же.

О свободе, чести, достоинстве, справедливости, дружбе.

Очередь дошла до Айны.

– Отведайте, милая донна Анна этого славного вина. От Души предлагаю. Дикая слива в наших краях – символ искренней любви. Большой любви, до гроба, – дружелюбно (через переводчика Джедди), предложила Нару.

Айна взяла в руки протянутый котелок, улыбнулась – как-то слегка печально, после чего проговорила – едва слышно, задумчиво и неотрывно глядя на Сизого:

– Я пью – за любовь. И за детей наших – настоящих и будущих…

Поднесла котелок к губам, но глотнуть не успела.

Нару ловко выхватила из ножен острый кинжал и ударила Айну – прямо под сердце.

Быстро всё так случилось, никто не сумел ей помешать…

Нару, конечно, тут же порвали на мелкие части. Первым Сизый метнул свой нож – прожужжал серебристый веер, и у Нару из горла забил кровавый фонтан. Ник браунинг разрядил в подлую убийцу, Банкин – всю обойму из винчестера, остальные.… Порвать-то порвали, а толку?

«Какой же я дурак! Нет, даже не дурак – сволочь последняя!», – без устали корил себя Ник. – «Знал же, знал на уровне подсознания, что не кончится это добром. Как же иначе, голливудских фильмов-то, в своё время, досыта насмотрелся. А в этих фильмах всегда так было: кончается романтическая история полным хэппи-эндом, главные герой и героиня целуются, и тут – из-под обломков разрушенного здания – вылезает мерзкий монстр, убитый уже много раз подряд, поднимается, и герою, либо героине, подло стреляет в спину…. Знал ведь всё, а недосмотрел! Предлагал же тогда мудрый Аймар – сразу эту Нару зарезать, чтобы не рисковать. Так нет же, не послушались старика, слюнтяи…

Айна безостановочно хрипела и протяжно стонала – практически выла, а на её губах активно пузырилась странная, слегка зеленоватая пена.