Роман Глушков - Пекло

– Кто-нибудь скажет, что за ерунда там творится? – поинтересовался Крупье, указав на небо, где в этот момент маленькая яркая огненная комета преследовала два «Аллигатора».

Все посмотрели на шейха, поскольку он был единственным среди нас, кто мог сталкиваться прежде с подобной чертовщиной. Аль-Наджиб, в свою очередь, выразительно покосился на нашу гостью, намекая на то, что обсуждать стратегические вопросы в ее присутствии нежелательно. И он был прав. Пускай «сестричка» меня опознала, это еще ничего не значит. Наоборот, будь она чуток дальновидней, то помалкивала бы об этом, ведь неизвестно, как мы отреагируем на ее догадку.

– Итак, мы свое слово сдержали, – обратился я к ней. – Теперь давай, выкладывай все, что нам нужно знать, и катись на все четыре стороны… Как тебя зовут, кстати?

– Шира, – только теперь представилась беглянка. Вряд ли это было ее настоящее имя, хотя нам-то какая разница? – Шира Крамер. Если вы полгода назад регулярно смотрели новости, то могли запомнить мое имя. Оно в них частенько мелькало.

– Не смотрел, – признался я. – И за что же тебя упекли в тюрьму, бедная жертва политического режима?

– Кажется, я ее вспомнил, босс, – оживился Крупье. – Не то чтобы история была громкая, но кое-какую шумиху в России вызвала. Эта стерва и несколько ее приятелей-робингудов грабили церковные лавки. А все золото потом бесплатно раздавали нищим, убогим, бомжам и прочей голытьбе.

– А наличные деньги, которые мы отбирали у продавцов тех лавок, я переводила на лечение больных детей! – добавила Шира, весьма довольная и собой, и тем, что не все из нас оказались такими дремучими, как я.

– Насчет детей не уверен, но готов поспорить, что та голытьба пропила далеко не все украденное вами золото, – скептически хмыкнув, возразил Бледный. – Кое-что вы себе на черный день под камушек явно припрятали.

– Что за наглый поклеп! – возмутилась робингудка. – С чего ты это взял?!

– Потому что твоя фамилия не Гуд, а Крамер, – пояснил майор. – А среди евреев за всю их историю отыскался всего один альтруист, да и того вы в итоге распяли.

– И почему тебя это так волнует? – подбоченилась Шира. – Разве меня волнует, сколько вы, славяне, пересажали у себя на колья своих альтруистов? Или скольких несчастных детей ты и твой босс придушили тогда в Сирии?

– А ну хватит! – рыкнул я и сурово посмотрел на Бледного, уже открывшего рот, чтобы пригвоздить Крамер очередным контраргументом, за которыми он никогда не лазил в карман. – О чем вообще речь? Какое золото? Забыли, что ли, где находитесь?

– Если я вас правильно поняла, босс, речь идет о моем пакале, – предпочла быстро переменить тему Шира.

– Никакой я тебе не босс, – уточнил я. – И пакаль этот не твой. Живо отвечай, как он у тебя оказался!

– Что значит – не мой? – насупилась она. – Этот чокнутый хрен в костюме аквалангиста отдал пакаль мне, а не вам! И то, что вы его у меня отобрали – это несправедливо! Вы ничем не лучше тех продажных судий, которые вынесли мне приговор!

– И за какие такие заслуги «серый аквалангист» вдруг наградил тебя пакалем?

– За все пережитые мной страдания. И за праведную борьбу, что мы вели на свободе против Системы!

– «Серый» прямо так тебе и сказал?.. Только не ври! Учти, я тебя предупреждал: соврешь хоть раз – сильно пожалеешь!

– Нет, «серый» так не говорил, – созналась Крамер с явной неохотой. – Но до этого он несколько раз навещал меня в палате и подавал какие-то знаки. Тогда я думала, что у меня глюки после наркоза и от обезболивающего. Сестра, что за мной присматривала, сочувствовала мне и иногда делала лишний укольчик кайфа.

– А что с тобой стряслось в твоей колонии?

– Я проглотила ложку.

– Неужели так вкусно кормили? – удивился Крупье.

– В знак протеста против бесчинства охраны, ты, кретин! – просветила его Шира. – А потом эта ложка слишком хитро во мне застряла, и наши коновалы не смогли ее вытащить. Вот почему меня направили сюда. Здесь хирург хороший, и он быстро со мной разобрался. Так аккуратно все сделал, что я уже через сутки была как огурчик. Послезавтра обещали выписать и отправить назад, однако, сами видите, как все удачно обернулось.

– Рановато пока говорить об удаче, – ответил я, после чего вернул ее к теме: – Когда именно тебя стал навещать «серый»?

– Сразу, как только действие общего наркоза закончилось. То есть неделю назад. Я чуть не обмочилась от испуга, когда увидела стоящего рядом со мной человека без лица. Потом он стал подавать мне знаки, а я сказала, что не понимаю язык глухонемых. Но он все равно их подавал, пока я снова не уснула. Так потом было всегда. «Серый» появлялся, начинал свою жестикуляцию, и вскоре я засыпала. А сегодня, когда я сбежала из палаты и хотела переодеться врачихой, а блатные козлы испортили мне всю малину, «серый» никаких знаков не показывал. Просто возник передо мной из ниоткуда, бросил пакаль на пол и снова исчез. И даже не помог, гад! Но хоть подарок оставил, и то хорошо… Вернее, было хорошо, пока вы его не отобрали. Я про пакали кое-что краем уха на зоне слышала: дескать, ценные штуковины, по которым нынче полмира с ума сходит. Вот повезло-то, думаю! Даже если бы эта банда дверь сломала и меня по кругу пустила, черт с ними, лишь бы не убили. А на свободе, да еще с пакалем я бы не пропала… Может, все-таки отдадите мне его, а? Ну пожалуйста! Вы ребята матерые, при деньгах и оружии, и еще много артефактов насобираете. А мне в бегах на какие средства жить? В проститутки, что ли, подаваться?