Александр Шорников - Тело сдал - тело принял

До города остался всего день пути, когда произошла одна забавная встреча. Их повозки медленно двигались по дороге нагоняя неторопливо бредущего человека с посохом. Заслышав что его нагоняют, он остановился и опёршись на посох стал смотреть на их приближение. Дождавшись когда первые повозки приблизятся к нему, он вскинул вверх руки и хорошо поставленным голосом воскликнул:

— Приветствую вас странники именем Куту-сотворителя!.

Наёмники вяло приветствовали его, лицо жреца скривилось, очевидно он ожидал что его примут с большим почётом, но большинство наёмников слыхом не слыхивали о его божестве и равнодушно проходили мимо не задерживаясь что бы высказать ему своё почтение.

— Что тебе надо уважаемый?. -Нос спрыгнул со своей телеге и подошёл к нему.

Жрец оглядел его с головы до ног и изрёк:

— Мне нужно что бы вы помогли мне добраться до Катулла, а я помолюсь за ваши заблудшие души, что бы Куту облегчил вашу участь в загробном мире, куда вы все скоро попадёте.

Нос безразлично пожал плечами, посмертное существование его как- то не особенно заботило и только пробурчал под нос:

— Садись куда хочешь, жрец.

После чего не торопясь пошёл к своёй телеге. Жрец быстро оглядел караван наёмников, его глаза остановились на телеге где сидели Сергей и Гафт, дождавшись пока она подъедет к нему он с кряхтеньем залез на неё.

Землянин подал ему руку и помог старику забраться на телегу. Сухо кивнув ему тот прислонился к мешку и замер в молчании, свой посох набалдашник которого представляло из себя изображение паука вцепившегося десятью лапами в шар, он положил вдоль телеги. Впрочем его молчание продолжалось не долго. Отдохнув, он принялся выпытывать у них кто они такие и куда держат путь.

Никитин особенно не скрывал — едем из-за перехода в Катуллу, а там видно будет. Жрец пытался его разговорить и так и эдак, но наткнувшись на умный взгляд Никитина, видимо понял что этот юнец не так прост и ненадолго затих.

Правда не надолго, покончив с жизнью мирской, жрец начал выпытывать о жизни небесной. Его интересовало, каким богам они молятся, но здесь Никитин ничем не мог ему помочь. В отряде чуть ли не у каждого наёмника был свой бог или богиня, а то и целый пантеон божеств и кто во что верил, он даже не пытался разбираться.

Да и самому жрецу похоже это было не интересно, ну зачем ему были нужны все эти доморощенные божки, о которых здесь никто и не слышал. Всё эти уловки, жрец использовал это лишь для того что бы начать возвеличивать собственного божка, вплоть до ужина он донимал их своими рассказами о том как Куту-сотворитель создал этот мир.

Из его слов следовало что в Катуле одним из основных культов был культ бога-паука Куту, сотворившего весь этот мир из своей паутины. Когда-то сотни лет назад, этот культ был более широко распространён, но с течением времени появились новые религии, в эту землю приходили новые расы и народы и конкурентов у бога-паука прибавилось, а количество паствы сильно уменьшилось.

Жрец привычно разливался соловьём не обращая внимание на мрачно слушающих его наёмников и весёлого взгляда Сергея. Песенка у всех религий, что здесь что на Земле, была одна. Если не соблюдаешь многочисленные ритуалы и не жертвуешь, то неверующие после смерти отправлялись в местный ад, а уверовавших соответственно в рай.

Конечно все его теологические построения, не шли не в какое сравнение с современными Никитину религиями и ему вскоре стало скучно.

Вежливо покивав жрецу, для приличия, головой, он углубился в свои мысли и перестал обращать внимания на его восхваления своего божества. Жрец вскоре заметил, что его собеседник потерял интерес к его высокопарным речам и обиженно замолк.

Оживился он только тогда когда заметил у него на шее крестик и стал допытываться, не принадлежит ли он к "семейным". Никитин успокоил его сказав что не разделяет их веру. Жрец тут же начал бранить "семейных" — видимо представители этого учения не раз перебегали ему дорогу и у жрецов бога-паука был на них большой зуб.

Впрочем, досталось не только "семейным", закончив с ними жрец пробежался еще по паре культов которые процветали в здешних городах.

Никитин уже немного устал от этого жреца и уже мечтал, что бы они побыстрее остановились на ужин, что бы избавиться от его назойливого присутствия. Гафту тоже надоела болтовня старика, только уважение к старшим удерживало парня оттого, что бы не сказать тому,

что-нибудь грубое.