Александр Шорников - Тело сдал - тело принял

Как это будет действовать на его организм, определить можно было только опытным путём, поэтому Сергей решил пока ограничиться только одной чашкой.

Тифа, глядя на него, тоже налила в его стакан этого напитка и быстро выпила. Скривилась и пожала плечами. Никаких особых изысков в этом напитке она явно не находила. Минут через десять не почувствовав ничего плохого, землянин налил себе вторую кружку.

Народ, тем временем, потихоньку заполнял трактир. Многие входящие, заметив его, старались подойти и хлопнуть по плечу. Никитин приветливо кивал и шлёпал их в ответ ладонью. Вскоре это ему надоело и, заказав ещё по тарелке мяса для своих бойцов, но без пива, они вместе с Тифой пошли в его комнату.

Поднимаясь на второй этаж по скрипучим ступенькам, Никитин почувствовал, что кто-то на него пристально смотрит, он резко обернулся, но хорошо видимый с этого места алн уже не смотрел в его сторону. Он притворился, что полностью поглощен созерцанием своей кружки с пивом.

Землянин задержал свой взгляд на его лице, покрытом мелкой татуировкой и скривился узнав рисунок. Этот тип его уже изрядно нервировал своей слежкой, но поделать с этим ничего было нельзя..

— Ладно, пускай следит, всё равно мы вскоре уезжаем отсюда — подумал он, заходя в свою комнату.

На пороге он немного попридержал Тифу и внимательно осмотрел свои вещи, судя по тому, что тонкие волоски остались нетронутыми, в его вещах никто не копался. Да и ничего ценного он здесь не оставлял, деньги, и драгоценности он всегда носил в куртке, верный топор лежал в рюкзаке, как говорится — всё ценное ношу с собой.

Тифа, после того как он всё здесь проверил, просто рухнула на диван.

— Ну, давай рассказывай, что там у вас приключилось?

Её глаза сразу наполнились слезами, и она тихо заплакала. Никитин сел рядом с ней и прижал девушку к себе. Он не стал её торопить — пусть выплачется.

— Они, они…

Вскоре Тифа успокоилась и принялась рассказывать. Ничего нового он не услышал, в эти времена такие истории здесь были нередки. Родственнички, услышав от неё, что её родители умерли, и защитников у неё теперь нет, быстро решили на семейном совете, что теперь её можно просто продать в рабство.

Хозяин тоже отыскался довольно быстро ему как раз нравились высокие рабыни, сам он хотя и принадлежал к расе нинсов, но большинство его рабынь принадлежали к человеческой расы.

Впрочем, в этом многорассовом городе, где всё давным-давно, за многие столетия совместного существования, перемешалось, это было в порядке вещей и не вызывало никакого удивления.

Тифе подобная перспектива, конечно, не понравилась, но её теперь, когда она осталась без родни, никто особо и не спрашивал. У неё отобрали все деньги и драгоценности, которую она принесла с собой и, немного поколотив, что бы стала более смирной, заперли в подвал.

Утром её кое-как накормили и, повели было к новому хозяину, но к счастью наткнулись на Никитина, который и освободил её.

— Понятно и куда мне тебя девать?. Больше родственников у тебя не осталось?.

Она помотала головой.

— Хочешь я буду твоей рабыней?.- с надеждой предложила она.

— Ты мне это уже предлагала. Помнишь, когда я убегал из города.

Тифа опустила голову.

— Да господин я тогда была согласна быть твоей рабыней, но ты был так добр ко мне, что не стал этого делать. Ты не стал препятствовать, когда я, захотела вернуться к родственникам и, не взял с меня даже деньги….

Тут её лицо перекосилось от ненависти.

— Что бы их всех змеи до смерти искусали, что бы..

Никитин громко хлопнул в ладоши, заставив её прервать поток проклятий. Тифа затихла, всё ещё клокоча от ненависти к своим лицемерным родственникам.

— Тифа не надо никого проклинать, эти люди сами копают себе яму и, в конце концов, попадут в неё. Успокойся.

Тифа неожиданно бросилась перед ним на колени.

— Господин забери меня отсюда, я. я…

— Ладно, заберу. Тифа ты знаешь, что моя религия не позволяет делать из людей рабов..

— Но я сама хочу этого.

— Тифа мне не нужны рабы, давай вернёмся к тем отношениям, что у нас были в дороге. Если ты найдёшь себе когда-нибудь парня и выйдешь за него замуж, то я не буду препятствовать этому.

— Ты меня не любишь!.

— Запомни Тифа. Любовь, это нечто большее, чем наши с тобой шалости в постели. Да и я плохой господин, я очень мягко отношусь к своим рабам.

Сергей протянул руки и, взяв её за талию, вновь усадил на кровать, от этого её платье слегка распахнулась и стали видны многочисленные синяки и ссадины у неё на теле. Родственнички явно перестарались, утихомиривая эту своенравную женщину.