Александр Шорников - Тело сдал - тело принял

— Четырнадцать дней. На четырнадцатый день я впервые вышел из храма, и лучи Лоса упали на моё лицо, приветствуя моё новое рождение. — тут голос жреца зазвучал особенно проникновенно, — Я приветствовал его молитвой, ибо он дал мне вторую жизнь. Но, надо сказать, я ещё был очень слаб и ещё два дня набирался сил.

Тифа с жалостью смотрела на его тощую фигуру.

— Потом я стал помогать этим несчастным — он кивнул головой в сторону деревни. — Умерших мы сжигаем, а за заболевшими ухаживаю я, и трое других выживших.

— Сколько ещё осталось не заразившихся людей в деревне?.

— Сорок пять человек, если не считать тех, кто выздоровел, и ещё двенадцать лежат, там — он кивнул головой в сторону хижин — и их жизнь в руках Лоса. Я каждый день молюсь о том, что бы эта болезнь прекратилась, и эти несчастные выздоровели.

Жрец воздел руки к небу.

— Прими пресветлый Лос, души несчастных в свои чертоги и будь снисходительным к ним в зале Последнего Суда.

Жрец несколько раз провел рукой перед грудью, описывая круг, Тифа в ответ сделала плавное движение рукой, а Никитин перекрестился.

Жрец удивлённо посмотрел на него

— Какому Богу ты поклоняешься?. Я никогда не видел такого знака, каким ты осеняешь себя, знахарь.

— Я поклоняюсь Единому. — коротко ответил Никитин, не желая ввязываться в теологические дебаты с этим жрецом.

— Никогда не слышал о нем, — признался жрец — впрочем, мир велик и в нём много чудес и много разных обычаев. Я чувствую, что твоя дорога ещё далека от завершения?.

— Да брат Балог мой путь ещё не закончен, но прежде чем уйти я дам тебе несколько советов. У меня на родине знахари советуют собирать плесень, которая образуется на зачерствевшем белом хлебе и понемногу её есть. Только будьте осторожны, сразу много её есть не надо, вот столько — Никитин показал жрецу, на кончик ногтя — два-три раза в день, можно вместе с мёдом. То, что больные у вас лежат отдельно от здоровых — это правильно, мы называем это карантином. Как только человек почувствует себя плохо, сразу отводите его туда, иначе он начнёт заражать окружающих.

Никитин, вкратце рассказал жрецу о том, что он знал об инфекционных болезнях из медицинской литературы.

Брат Балог внимательно слушал его наставления.

— Если твоё средство поможет нам, то ты всегда можешь рассчитывать на, то, что здесь тебя встретят с распростёртыми объятиями, знахарь.

Теперь он произносил это слову уважительно.

— Да поможет тебе Лос в своих странствиях, я буду молиться о тебе и твоей спутнице — жрец на прощание благословил его, святым кругом.

— Спасибо тебе брат Балог, за добрые слова. Да поможет тебе Бог в твоих делах — повинуясь внутреннему импульсу, он в свою очередь перекрестил жреца и, развернувшись, пошел дальше по дороге.

Жрец окликнул его в спину.

— Эй, парень если ты будешь когда-нибудь идти этой дорогой, зайди ко мне, я хочу расспросить тебя о твоём Боге. У него очень сильный знак, а это говорит о многом. — он рукой повторил знак креста.

— Хорошо!. — Сергей на прощание махнул рукой.

Балог махнул рукой в ответ и махал им вслед до тех пор, пока они не скрылись за поворотом.

— Хороший человек этот брат Балог, — думал Сергей на ходу — и уровень у него хороший, средний, жаль, что мало ещё таких людей в этом мире. С удовольствием остановился бы с ним поболтать, но, увы, надо спешить, да ещё эта чума, будь она неладна, приходится шарахаться от всех…

Пройдя немного по дороге, они набрели на плантацию плодовых деревьев — яблони и нечто напоминавшее грецкий орех. Тифа сказала, что этот плод зовут тоги, и он очень вкусен, когда его отварить или испечь в костре.

При их приближении масса птиц взлетела с деревьев, пронзительно чирикая, много плодов валялось на земле, было видно, что люди уже давно не ходили сюда. Сергей сбросил рюкзак и быстро залез на самую верхушку дерева, там яблоки был наиболее крупными и румяными. Тифа внизу ловко ловила их и аккуратно складывала в мешок, потом они набрали ещё и этих синих орехов.

К берегу реки, они вышли под вечеру и остановились. Дальше путь был закрыт. Преграждая проход на длинный мост, перед ними высился частокол, за ним виднелось несколько палаток и, откуда-то оттуда раздавались резкие, тревожные голоса — их появление заметили.

Сергей задумчиво оглядел реку. Река была довольно широка — метров сто не меньше, такую водную преграду переплыть без лодки было довольно сложно.

Слева лента реки текла дальше за горизонт, а справа река, километра через два, впадала в большое озеро, зеркало которого искрилось в лучах заходящего светила. Было ясно, что никакой другой переправы кроме этого моста поблизости нет.