Александр Шорников - Тело сдал - тело принял

Она продолжала гневно на него смотреть, потом неожиданно её взор смягчился.

— Прости меня господин, — она упала перед ним в пыль на колени и попыталась охватить руками его сапоги — побей свою рабыню.

— Встань! — Никитин резко дернул её за плечо вверх — Не надо валяться предо мной, на коленях у нас это не принято!.

— Прости меня господин, я думала, что ты надо мной издеваешься!. Я совсем забыла, что ты из дальних краёв и тебе не знакомы наши обычаи.

— Это точно, не знакомы!

— Всё дело в моём росте!. Уже в тринадцать лет я была выше всех моих сверстниц, да и больше многих мужчин, а какой мужчина возьмёт в дом жену, которая выше его ростом.

— Вот оно что… — протянул Никитин.

— Моя бабка была из Шестиградья, а там женщины рослые и высокие. Вот я в неё и уродилась, поэтому и замуж меня взяли поздно, только, когда родители собрали хорошее приданное. Ну и отдали четвёртой женой этому..

Тифа замолчала, не желая произносить имени своего бывшего мужа, видимо с ним у неё были связаны не особо хорошие воспоминания.

— Понятно… — протянул Никитин — Ничего найдёшь себе нового мужа, ты ещё женщина молодая.

Она удивлённо взглянула на него. Никитин, вновь мысленно выругал свой несдержанный язык, по привычке, выстреливший, стандартной для его времени фразу.

На Земле понятно семнадцать лет — это ещё не возраст, при желании и до двадцати, можно несколько раз развестись и вновь выскочить замуж. Но это там, а здесь это весьма проблематично.

Здесь редко кто доживал до пятидесяти лет, да и выглядели частенько эти тридцатилетние женщины как земные пятидесятилетние. Редко какая из здешних женщин могла похвастаться своей красотой, когда ей минует сорок лет.

Кстати он отметил ещё один интересный феномен. Менструация у девочек в его деревне начиналась только ближе к четырнадцати годам, и с чем это было связанно, он так и не понял. Позже Тифа подтвердила, что у неё и других девочек-подростков в этом городе менструация тоже начиналась ближе к четырнадцати годам. Новая среда обитания видимо несколько подкорректировала эти физиологические процессы у бывших землянок.

В этот момент на их пути вновь показалась деревня, и разговор сразу прекратился. Как и первая она выглядела покинутой, но Никитин чувствовал, что она обитаема.

— Так Тифа бери этот мешок себе на плечи и иди позади меня!.

Она кивнула головой и с готовностью перебросила его мешок себе на другое плечо, понимая, что для него в бою этот мешок, может оказаться большой проблемой. Кроме того, в нём были продукты, а идти им предстояло ещё долго.

Землянин бодро двинулся вперёд, взяв в правую руку топор, в левой у него был посох. Проходя мимо первого дома с приставленным к двери колом, он немного напрягся, ожидая нападения, но его всё не было. Потянулись другие дома. Одни были с настежь открытыми дверьми, другие, большая часть, были наглухо закрыты

Часто им приходилось переступать через разбросанную в беспорядке по всей улице домашнюю утварь. Видимо обитатели деревни собирались в большой спешки, а может быть мародёры постарались.

Он, внимательно глядя себе под ноги и одновременно держа взглядом дома, шёл вперёд, за ним почти вплотную сгибаясь под тяжестью мешков, тащилась Тифа. Иногда сквозь затянутые непрозрачной материей, узкие окна можно было разглядеть смутный силуэты их обитателей, которые внимательно разглядывали их.

Вот они миновали последний дом, обогнули большую лужу с застрявшей в ней телегой и вновь зашагали по дороге. На них никто так и не напал. Никитин громко выдохнул, сбрасывая напряжение и начал снимать мешок с плеч женщины.

Она не хотела отдавать его.

— Я не устала господин!.

— Когда устанешь, то поздно будет — мягко сказал он ей и, отобрав мешок, вновь перекинул его через плечо.

— Ты здесь когда-нибудь ходила?.

— Несколько раз господин, я ….

— Слушай что ты всё господин, господин. Зови меня Сажи.

Во многих здешних алфавитах, отсутствовала буква "р" и выговорить слово Сергей или Серж, для многих из них было трудно, поэтому он адаптировал его в Сажи. В здешних языках оно звучало хотя и странно, но его можно было выговорить без запинки.

— Сажи… — протянула она — Хорошо господин. Так вот у моего дедушки был там дом — она махнула рукой вперёд. — Там будет ещё одна деревня, потом там будет просека, хотя нет — она наморщила лоб вспоминая. — Да там было огромное поваленное дерево, потом узкая просека и там вскоре на полянке дом дедушки. Я уже там не была, — она стала загибать пальцы, считая года — шесть сезонов. Дедушка как-то ушёл охотиться и исчез, с тех пор мы к нему больше не ездили, а домик должен остаться. Отец был там недавно и говорил, что он ещё стоит.