Алина Кускова - Zамарашка

Отступление, которое можно не читать, но, прочитав, улыбнуться.

Моя бабушка живет в другом городе, и я иногда заезжаю ее проведать. Бабуля говорит, что она плохо видящая и плохо слышащая. Но это половина проблемы, вторая – бабуля панически боится воров-мошенников и из-за них никому не доверяет. Позвонить, чтобы предупредить о своем приезде, я не могу. У бабули десяток наших бывших мобильных телефонов – каждый раз, покупая себе новый, старый мы отсылаем ей. Но она их не слышит, а виброзвонок считает неприличным изобретением человечества. Бабуля пользуется мобильниками только тогда, когда это бывает нужно ей, поэтому каждый мой визит сопровождается неприятностями.

В последний раз я решила заехать к родному человеку после работы. Сразу не получилось, заскочила к ней на последней электричке, добравшись на последнем автобусе, буквально втиснувшись в последнюю дверь, на последние деньги. Перед домофоном у подъезда зависла, ожидая услышать любимый скрипучий голос прародительницы.

– Хто там? – спросила моя бабушка напряженно.

Еще бы! Я бы тоже так спросила в первом часу ночи.

И между нами произошел похожий на этот диалог. Пересказываю вкратце, обычно он дольше раз в десять.

– Бабуля, дорогая, любименькая, это я, твоя внучка Красная шапочка! Приехала к тебе в гости с корзиной пирожков.

– Хто? Хто? Серый волк?

– Нет, бабушка, это я, Красная шапочка!

– Не слышу. Повторите по слогам. Се-рый в-о-л-к?

– Ша-поч-ка! Крас-ная!

– Не вижу. Встань, волчище, под окна!

– Бабуля, ты че? Там же темень!

– А-а-а-а, боишься, подлец и негодяй! Правильно делаешь.

– Бабуля! Это не подлец! И не негодяй! Это я, Красная шапка! Твоя любимая внучка!

– Не слышу, не вижу и не верю!

– Ага! Все-таки слышишь! Пусти Красную шапку, любимую внучку, говорю!

– Ступай прочь в ночь, нечисть криминальная!

Хорошенькое дело – ступай в ночь! Куда?! Кроме бабули у меня в этом городе нет никого. А первая электричка завтра утром.

– Ах, так?! – закричала я на весь двор. – Да что за жизнь у меня такая! Да что за бабка у меня такая! Да что это все за полный пи…

И от души выдала крайне неприличную нецензурную реплику.

– Это моя внучка! Наташка, ты! – обрадовалась бабуля. – Что ж сразу-то не сказала?!

– Что она произнесла? – процедила герцогиня в то время, когда пажи помогали мне подниматься.

– Пардон сказала, – выдохнула я, обретая твердыню под ногами. – Полный пардон, говорю. Извините означает по-французски. Я этим языком, можно сказать, хорошо владею.

– Владеете языком? – нахмурилась герцогиня. – Хорошо дразнитесь что ли?

– Герцогиня, – произнес герцог с легкой усмешкой в мой адрес, – не заставляйте гостей стоять у порога. Рад видеть вас, леди Талия! Рад тебе, Микки!

– А они не стоят, они предпочитают лежать, – хмыкнула герцогиня, повернулась к нам спиной и вышла.

На что намекала, черная гадина?! Не очень-то и хотелось общаться с врединой!

– Леди Талия, – Эдберг подхватил меня под руку и повел в залу, – сейчас мы поставим вам пару примочек на лоб, и вы забудете об этом болезненном недоразумении.

Наивный! Никогда об этом не забуду. Ни одна нормальная девушка в здравом уме и при полном рассудке не забудет, как свалилась к ногам брутального красавца, который потом начал за ней ухаживать. Ах, отчего только в прямом смысле, а не в переносном?!

Меня усадили в глубокое кресло, пажи принесли отвары с марлей, герцог принялся сам прикладывать мокрую марлю мне на лоб. Божественное ощущение!

– Где еще болит, леди Талия? – заботливо интересовался он, держа руку на моем лбе.

Хотелось сказать, что не в порядке сердце, почки, легкие, и селезенка отказывается выполнять предназначенные функции, одуревая от флюидов, валом накативших на меня от его умопомрачительной харизмы.

– Здесь еще, – я ткнула наугад пальцем в щеку, чуть не проткнув ее маникюром.

Эдберг легким касанием провел пальцами по моей щеке, так нежно, что я затаила дыхание. И меня взяли в плен фантазии…По-моему, я теряла сознание. Для того чтобы не потеряться полностью, я принялась вспоминать, когда в последний раз так сильно влюблялась в мужчину. Никогда! То есть влюблялась я сильно в одного мальчика, это было в мой первый приход в детский сад. Меня привела туда мама, насильно, не считаясь с моим трехлетним мироощущением. Я принялась рыдать и причитать о том, какая я несчастная, всеми брошенная, а он подошел, обнял меня и погладил по голове. Мальчика звали Колей, фамилию я забыла. У меня на фамилии плохая память. Зато в памяти осталось его сострадание…