Андрей Дай - Столица для поводыря

– Я днями отправил туда Валуева, – выдохнул дым государь. – К его голосу они должны прислушаться. Впрочем, об этом потом, Коко. Ты знаком с господином Лерхе?

– Ха! – гаркнул князь и в два огромных шага оказался рядом со мной. Естественно, к тому времени я уже стоял, скрючившись в поклоне. – Так вот он каков! Явился о прожектах своих доложить? Ты, Саша, его слушай! Я узнавал. У этого сударя рука царя Мидаса. Все, к чему касательство имеет, в золото превратиться норовит. Редкий талант! Михаил Христофорыч о его выкладках для прожектов говорил. В пример иным ставил.

– Слишком много в нем непонятного, – потер глаза царь. – И в химии у него поразительные успехи, и в оружейном деле. И гражданское правление при нем как часы заработало. И повоевать успел, и сына мне спасти. Подношения берет и тут же дома для чиновников строит… Карта еще какая-то у него есть чудесная…

– Ну и что? – сделал вид, что не понял, Константин. – Радовался бы. Не оскудела земля русская. Хоть один что-то делает…

– Он только что признался в связи с масонской ложей, – фыркнул Георг.

– Ну и что? – повторил генерал-адмирал. – Великое ли дело – десяток идеалистов, мечтающих о всеобщем благе. Они и ранее, при дяде еще в уставах писали… Что-то вроде: «Главнейшей же целью великая ложа почитает для себя усовершенствование благополучия человеков исправлением нравственности, распространением добродетели, благочестия и неколебимой верности государю и отечеству и строгим исполнением существующих в государстве законов». С декабристами бы не якшались, никто бы их и не трогал. Только наш господин Лерхе такой же масон, как я – наместник апостола Павла.

Моя шитая белыми нитками легенда рассыпалась от первого же порыва ветра. Я тяжело вздохнул и приготовился к отражению новых атак.

– Да как же, Костя?! Ты что же это? Думаешь, действительный статский советник Лерхе посмел мне сказать неправду?

– Саша, милый, – хохотнул великий князь, – я в который уже раз тебе говорю – ты слишком мягок. Тебе врут все подряд. Воруют безбожно. Жалуются, стонут, а ты им веришь. Чины раздаешь и должности. Так что пора бы уже привыкнуть… А этот вот господин не то чтобы тебя обманывает. Отец-то его, генерал-майор Лерхе, и правда в «Астрее» великим секретарем числился. А кто в его молодые годы не состоял в чем-нибудь этаком? Это лет с тридцать уже как было, но архив скорее всего сохранил. Вот и выходит, что связь в действительности существует. Только много ли с нее проку?

– Так как же иначе объяснить все эти его таланты?

– А что из им содеянного тебя больше всего удивило?

– Да хоть бы и схемы винтовок, – влез герцог. – Профессор Вышнеградский сообщил, что ничего подобного в мире еще не делается.

– Так и слава богу, Георг! Слава богу! Быть может, у нас в кои-то веки появится что-то стоящее. Или вы считаете, Герман Густавович не мог сам это придумать?

– Вышнеградский…

– Да поди ты со своим Вышнеградским… Спроси вон лучше нашего нового Сперанского, откуда ему выдумалось этакое-то? А? Что скажешь, Лерхе?

Все уставились на меня. Где-то в глубине дворца гулко били полночь напольные часы. Очень хотелось, чтобы великий князь Константин превратился в тыкву, а все остальные, кроме меня, – в крыс. Готов был даже оставить башмак на ступенях ради такого дела. Но что-то сказка не торопилась становиться былью. Царь оказался параноиком, герцог – скептиком, а генерал-адмирал – матерщинником. А я как был балбесом, так и остался.

– Кто же из охотников об оружии не думает? Чистил после боя «спенсерку», да и выдумал, – пожал плечами я. – А к границе меня его превосходительство генерал-лейтенант направил. Там и о торговле с Внешней Монголией задумался. Когда же выяснил, что иностранным купцам на нашу территорию никак попадать без паспортов невозможно, а таможенного поста там и не было никогда, о вольной торговой зоне задумался. – И, спохватившись, добавил: – Ваше императорское величество.

– И что? – присовокупив пару непечатных слов, засмеялся Константин. – Голова светлая, вот и смог. Что еще надо? Когда мастера сделают образцы тех ружей да попробуем, как получилось, так и удивляться станем. Сейчас-то что?

– Взрывчатка? – кивнул, соглашаясь с доводами царева брата, герцог.

– Ты, милостивый государь, адское зелье сам делал? Мои адмиралы до сих пор от слова «зипетрил» вздрагивают и крестятся. В старую баржу полпуда всего положили, а бревна в щепки разметало. Что головой трясешь, как мерин? Словами скажи.