Андрей Величко - Наследник Петра. Кандидатский минимум

Новицкий как-то раз попытался объяснить ей, как он представляет себе работу инженера. Мол, сидит человек в большой, чистой, теплой и светлой комнате, весь из себя в белом халате, и вдохновенно чертит какой-нибудь механизм. А потом любуется всякими экзотическими цветами на подоконниках, дабы глаза не перетруждались. Елена тогда ненадолго задумалась, видимо попытавшись представить себе столь завлекательную картину, но с сожалением в голосе заявила, что ничего из этого не выйдет.

– Я, во всяком случае, так не смогу, – объяснила девушка. – Мне нужно видеть, как все это создается, а лучше так вообще хоть что-то сделать своими руками. Я же делаю расчеты только для того, дабы убедиться – все придумано правильно. Юбку, например, из-за которой мы познакомились, сделала сразу без рисунков, дома тогда вообще бумаги не было. И с паровым двигателем то же самое – пока не посмотрела, как у него каждая деталь работает, в действии этот механизм себе представить не могла. Зато теперь действительно следующую машину могу рисовать, она наверняка начнет крутиться и не развалится при этом, но все равно ее потом придется доводить. То есть комнату-то такую, наверное, сделать можно, вот только хороший инженер там будет сидеть довольно редко.

Вообще-то император мог показать подруге несколько фотографий конструкторских бюро примерно середины двадцатого века – они были в одном из файлов планшета. Однако тайну, что на самом деле его фамилия не Романов, а Новицкий, он не был готов открыть даже самому близкому здесь человеку. Из-за чего, между прочим, наган последние полгода больше валялся на самом дне сундука в маленькой комнате за спальней, чем занимал свое законное место в плечевой кобуре. Однако чем дальше, тем больше молодому царю не нравилось такое положение дел.

Нет, рассказывать полную правду он не собирался. Но почему ее нельзя изложить частично? Например, скрывать явление ангела бессмысленно – его видели сразу двое и давно во всех подробностях поделились увиденным с кем только можно. Но ведь ангел, по всеобщему мнению, не только исцелил умирающего Петра Второго, но и добавил ему мозгов! А это он мог сделать в том числе и методом полного погружения в среду. То есть взял да и отправил умирающего в далекое будущее, где тот и дожил почти до восемнадцати лет, а потом безвременно помер, и его душа вернулась обратно в восемнадцатый век, в исцеленное к тому времени тело. Почему ангел сделал именно так – а хрен его, ангела, знает! Неисповедимы пути господни. Мало ли, может, ремонтировать тело, когда внутри бултыхается душа, неудобно. Лучше вынуть. Но не класть же ее прямо на пол перед кроватью! Там Кристодемус валяется бесчувственный, вдруг еще заблюет чистую душу, да и самому ангелу лишнее беспокойство – как бы случайно не наступить в процессе работы. Вот ее и отправили подальше на время.

Да, но откуда тогда взялись наган, планшет и все остальное? Так ведь ангел – он добрый. И, значит, позволил взять с собой все, что поместится на руках. Про то, что в его бывшей квартире никак не мог оказаться не только наган, но и планшет, который даже в случае появления был бы мгновенно пропит матерью, Новицкий решил не распространяться. И вообще, раз уж он решил, то тянуть с признанием ему было неохота. Правда, времени заранее сочинить речи совсем нет, но ничего, тут допустим и экспромт.

Император вновь поднял глаза на подругу, она уже покончила с ужином. И Сергею показалось, что ситуация чем-то напоминает зеркальную – Лена тоже явно хотела сообщить ему что-то важное! Решив помочь девушке, Новицкий предложил:

– Лен, начинай первой. Я тоже хочу тебе кое-что сказать, но моя очередь наступит потом.

– Я…. – начала подруга, – мы… у нас… Питер, у нас будет ребенок!

И замолкла, даже, кажется, со страхом глядя на молодого царя.

– Правда? – чуть привстал тот. – Это же просто замечательно! Я ведь уже говорил, что люблю тебя.

– Целых два раза, сейчас третий, – смутилась Лена.

– Всего? – расстроился император. – Надо же, какая, оказывается, я скотина нечуткая, никогда бы не подумал. Но ты не волнуйся, это только снаружи. В общем, Леночка, я тебя люблю, как… ну прямо как я не знаю кто. И предлагаю тебе руку и сердце. Согласна стать моей женой?

Подруга пискнула нечто нечленораздельное и кивнула.

– Спасибо, дорогая. Со свадьбой тянуть не будем, сыграем ее еще до отъезда в Петербург. Но, раз уж ты скоро станешь моей женой, а пред Богом давно ей уже являешься, то надобно мне раскрыть тебе одну тайну. Итак, слушай…