Андрей Величко - Наследник Петра. Кандидатский минимум

Судя по небольшой заминке, Ягужинского так и подмывало уточнить, какие именно формы примет императорская забота о его организме, но он превозмог себя и ответил:

– Англия, как сказал мне Ворд, обеспокоена хоть и не очень значительным, но все же повышением цен на пеньку, лен, а также мачтовый и строевой лес, произошедшим недавно вследствие принятой вашим величеством программы дальнейшего развития российского флота. И хочет, чтобы ваше величество разрешил ей организовать в России компанию, которая будет заниматься покупкой означенных материалов напрямую, минуя наших купцов, причем с правом скупать интересующие ее материалы на корню.

Первым побуждением императора было поинтересоваться: «А морды у сэров не треснут?» – однако он решил все-таки сначала поглубже вникнуть в проблему, причем с разных сторон, начав с самого простого вопроса:

– И сколько они дали или готовы дать тебе за то, чтобы ты поспособствовал благоприятному решению данной проблемы?

– Ворд говорил о ста пятидесяти тысячах рублей, но я с негодованием отверг это противоречащее моим понятиям о чести предложение.

«Правильно, – подумал Новицкий, – про твою неподкупность мне только ленивый не говорил. Если бы тебе, Павел Иванович, еще пить поменьше да характер иметь не столь склочный, был бы не генерал-прокурор, а просто-таки вопиющий пример идеального чиновника». Вслух же царь сказал:

– Молодец! Настоящая неподкупность, как у тебя, – она, вне всякого сомнения, стоит очень дорого и уж никак не может оцениваться какими-то жалкими ста пятьюдесятью тысячами. Однако про это мы поговорим чуть позже, а пока поподробней расскажи мне, пожалуйста, о глубинных причинах английского беспокойства. А потом о том, что получит и что потеряет Россия как в случае принятия их предложения, так и в случае отказа.

– Ныне Англия строит свой немалый флот исключительно из привозного дерева, – прокашлявшись, начал Ягужинский. – Почти весь мачтовый лес и пеньку она получает из России. Строевой, в основном дуб, – примерно поровну от нас и от пруссаков. За последние пять лет закупки льна выросли более чем в два раза – видимо, попытки англичан перевести изготовление парусов на хлопок потерпели неудачу. Флот же является основой и краеугольным камнем процветания оной страны, вот она и озабочена поиском путей для бесперебойной поставки материалов. Однако то, что они предлагают, я считаю неприемлемым, ибо образование такой компании нанесет большие убытки нашему купечеству.

«Ну, пожалуй, не всему, – прикинул Новицкий. – Тому же Иконникову, например, на нее будет глубоко начхать. А пострадают те, кто в текущем времени является аналогами российских нефтяных олигархов двадцать первого века, то есть люди, по определению никаких добрых чувств не заслуживающие. Нет уж, торговать природными богатствами страны должно государство – тогда хоть сохраняется отличная от нуля вероятность, что полученные деньги будут использованы на благо всей страны. То есть компанию, или, если точнее – совместное предприятие с англичанами организовать, пожалуй, можно. А вот давать ей полную свободу – это фигушки. Однако маловероятно, чтобы англичане хотели во исполнение своих планов профинансировать только Ягужинского. В конце концов, их реализация зависит и от императора тоже; и что, интересно, они ему подготовили в качестве морковки?»

– Сэр Томас говорил, что в благодарность Соединенное королевство с пониманием отнесется к стремлению России вступить в ряды колониальных держав и окажет ей помощь в создании колонии на свободной территории Карибского моря – острове Тобаго, – внес ясность генерал-прокурор.

«Когда это, интересно, Россия успела проявить такое стремление, – подумал Новицкий. – Они ее, наверное, с Васькой Нулиным перепутали – тот действительно требовал у французов какой-нибудь островок, но должного понимания не встретил. Однако неплохо у сэров разведка работает! Ладно, пора закруглять аудиенцию и идти смотреть в планшете, что это за остров такой, дабы в завтрашней беседе с Вордом предстать во всеоружии».

История острова Тобаго оказалась весьма насыщенной. Похоже, это был единственный случай, когда столь никчемный и никому, кроме его аборигенов, ни для чего не нужный клочок земли столько раз переходил из рук в руки! По состоянию на двадцать первый век – более тридцати.

Открыл его еще Колумб, но впервые высадился на нем спустя четыре года капитан Алонсо де Охеда, назвав этот клочок земли островом Магдалены и объявив собственностью испанской короны. Кстати, никакого местного населения капитан на острове не обнаружил, что, впрочем, еще ни о чем не говорило.