Андрей Величко - Наследник Петра. Кандидатский минимум

Кроме внешнеполитических дел императору, понятно, приходилось заниматься и делами внутренними. Причем последние иногда отнимали столько времени, что Новицкому частенько хотелось взять да и учредить что-то вроде НКВД. Однако он с детства отличался рассудительностью, полтора года учебы в Центре еще усилили это свойство, а два года на троне закрепили результат. Поэтому он не кинулся тут же писать указ об учреждении упомянутой конторы, а решил начать с малого, то есть учинить что-то вроде Тайной канцелярии.

Нет, молодой император пока не собирался создавать еще одну спецслужбу в добавление к одной с тремя четвертями, что у него уже были. Почему такое странное число? Судите сами.

Во-первых, хозяйство бабки Настасьи – оно уже вполне тянуло на полноценную спецслужбу. Итак, это будет один.

Во-вторых, наличествовал штат прислуги Летнего дворца в Петербурге под руководством Васьки Нулина, но даже в порядке комплимента его можно было назвать только половинкой службы, и не более того. Несмотря на вполне приличную численность – если бы все числившиеся поварами, лакеями и прочими истопниками разом собрались в совсем небольшой императорской резиденции, то там бы стало не протолкнуться.

И в-третьих, имелись еще разведвзвод в составе Измайловского лейб-гвардейского полка плюс несколько личных осведомителей Павшина, однако они и на половину не вытягивали, а разве что только на четверть.

Разумеется, этого было все-таки маловато, но пока Сергей обращал основное внимание на подготовку кадров, в том числе и для спецслужб. Вот, значит, создаваемая канцелярия в числе прочего и будет готовить эти самые кадры.

Но вообще-то смысл ее создания был не в этом – просто молодой царь задумался о неких языковых парадоксах. Например, в Третьем рейхе все знали, что такое гестапо. Да и в России двадцать первого века тоже не являлось особой тайной, что это сокращение от слов «гехайм статсполицай», то есть «государственная тайная полиция». «Да какая же она тайная, – удивился Сергей, когда узнал расшифровку, – если про нее с самого начала знала каждая собака!» И в России первой половины восемнадцатого века дело обстояло аналогично. При Петре Первом вовсю функционировала Тайная канцелярия. Ее, разумеется, боялись, но тайной она была не более, чем то самое гестапо. Впрочем, при Екатерине Первой контора слегка захирела, а при Петре Втором и вовсе перестала играть хоть какую-то роль, потому как почти все ее функции взял на себя Верховный тайный совет. Чтобы, как предполагал Новицкий, в случае чего самому и расследовать собственное воровство. Это вообще очень удобно, примеров тому несть числа в Российской Федерации.

Однако ныне шеф Тайной канцелярии Ушаков уже почти два года как пребывал в покойниках, Совет тоже давно самораспустился, а Тайная канцелярия осталась. Правда, она влачила такое существование, при описании которого даже слово «жалкое» вполне сошло бы за комплимент.

Вот император и решил ее возродить, но только под другим названием, ибо предыдущее себя уже достаточно скомпрометировало. Поначалу Сергей собирался назвать контору «Чрезвычайная тайная канцелярия», но потом решил быть проще и не плодить сущностей сверх необходимого. Просто ЧК – это звучит и кратко, и стильно. Пусть она пугает народ, а работать продолжат специально для этого созданные службы, про которые те, кому не положено, ничего и не будут знать. Как, например, сейчас не знают.

«Итак, – продолжил рассуждения молодой император, – первым делом Чрезвычайная канцелярия должна обзавестись колоритным главой. Надо, чтобы он с первого взгляда внушал всем или страх, или омерзение, а лучше и то и другое разом. Где такого взять? В принципе сойдет и Федор Ершов, но у него с омерзением как-то не очень, его просто пугаются. Да и жалко отпускать на сторону такой ценный кадр, так что тут еще придется подыскать подходящую кандидатуру.

Кроме того, следовало подумать, как с самого начала создать новой организации жуткую славу. Впрочем, решение тут нашлось почти сразу.

Весь персонал Лефортовского дворца давно знал, что излишняя болтливость никак не совместима с жизнью, так что трепаться о тайном никто не рискнет. А оно, это тайное, отныне будет заключаться в том, что у приговоренного к порке за какие-либо провинности появится выбор.

Либо отправиться на конюшню, где и получить полагающееся количество плетей.

Либо – в подвалы ЧК, где изо всех сил орать так, будто его там живьем рвут на части, причем результаты усилий воспитуемого будут по пятибалльной системе оценивать независимые наблюдатели на улице. Пятерка – порка отменяется вовсе. Единица – недобросовестный артист после концерта получает, сколько ему было назначено. И, естественно, все промежуточные варианты; таблицу пускай Афанасий сочинит.