Роман Глушков - Побег

— Мысль небезынтересная, — согласился ван Хейс. — Значит, ты предлагаешь обвинить в смерти начальника Ковача заключенного Куприянова и бывшего охранника Рамоса? А сам готов передо мной чистосердечно покаяться и возобновить наши с тобой взаимовыгодные отношения?

— Истинно так, сэр! — закивал Харви. — Да, каюсь: оступился, не устоял перед искушением. Да и какой бы зэк на моем месте устоял? Но ведь на первый раз такой грех можно простить. Тем более что я был втянут в это не по своей воле, а под дулом автомата, которым угрожал мне Штернхейм. Это он заставил меня сопровождать их банду в арсенал после того, как завладел ключ-картой Пьетро Аньелло.

— Ты, безусловно, прав: как справедливый босс, я обязан дать тебе возможность искупить первую допущенную ошибку, — не стал спорить директор. Но едва на лице Багнера появилась улыбка, как ван Хейс тут же ее согнал: — Только первая ли это твоя ошибка на самом деле, вот в чем вопрос! А ведь сдается мне, что не первая и даже не вторая, черт тебя подери!

— Я… не понимаю… о чем вы, сэр… — замямлил Скарабей и снова заерзал от волнения. — Неужели раньше у нас с вами возникали конфликты?

— Покойный начальник Ковач рассказал мне незадолго до смерти одну весьма занимательную историю, — ответил ван Хейс. — Про шесть пакалей, которые он, Дженкинс, Аньелло и ты отыскали год назад на батискафной станции. И насчет которых ты мне ни словом не обмолвился. Понимаю, почему: Штефан тебя запугал, что он, кстати, всегда умел превосходно делать. И вот я теперь стою и думаю: раз ты боялся Ковача сильнее, чем меня, о каких еще секретах его или кого-то другого ты умолчал за все эти годы? И самое главное: как много моих секретов ты выдал тем людям, которых боялся сильнее меня?

— Уверяю вас, сэр, у меня и в мыслях не было ничего такого…

— А ну заткнись, ты, хитрая двуличная мразь! — Директор побагровел от злобы, но все же не утратил самоконтроль. И повысил голос ровно настолько, чтобы от его гнева задрожали лишь Багнер и Рамос, но не железные стены подстанции: — Время оправданий для тебя закончилось! Как ты там сказал про свидетелей, которые мне понадобятся? Ах да: из тебя получится просто идеальный свидетель! А может, на самом деле ты хочешь поболтать с дознавателями о чем-то другом? Например, пойти с ними на сделку и выторговать для себя новую, более комфортную тюрьму в обмен на показания против меня. Я прав?! Отвечай, я прав?!

— Нет, сэр! Что вы, сэр! Это неправда, клянусь! Как вы могли такое обо мне подумать! Что я должен сделать для того, чтобы вы мне поверили?

— Что сделать?.. Хм, вот это уже деловой разговор! Ты готов пристрелить своих подельников и доказать мне, что ты действительно на моей стороне?

— Так точно, сэр! Дайте мне такую возможность, и я докажу это!

— Замечательно!.. Капрал Рисаль! — Ван Хейс поманил рукой головореза, что дежурил у окон, ведя наблюдение за морем. — Дайте мне ваш пистолет, капрал!

Вынув из набедренной кобуры «беретту», Рисаль подошел и протянул ее боссу рукояткой вперед.

— Благодарю вас, — кивнул ему директор. После чего снял пистолет с предохранителя и взвел затвор. — Очень похвальное рвение, Багнер! У меня сейчас прямо камень с души упал!

— Благодарю вас за доверие, сэр! Вот увидите, я вас не подведу!

— Ничуть в этом не сомневаюсь… Правда, есть один пустячок, который нам надо обязательно урегулировать. Устранить небольшой дисбаланс, так сказать. Видишь ли, в этой комнате и за ее порогом хватает охранников — и живых, и мертвых, — но катастрофически мало зэков. А это непорядок. Ты абсолютно прав: как свидетель, ты будешь для меня весьма ценен. Но вот незадача — в таком случае здесь останется всего-навсего один мертвый зэк и один… — Директор озадаченно посмотрел на Рамоса. — А также один весьма странный труп, который вызовет массу лишних и ненужных вопросов. И как, по-твоему, это будет выглядеть со стороны? Я скажу: очень неправдоподобно… Или может, у тебя случайно есть идея, как мне, не выходя отсюда, раздобыть лишнюю пару-тройку мертвых зэков?

— Я… Мне… э-э-э… — Скарабей недоуменно заморгал глазами и изобразил вымученную улыбку. — Нет, сэр! Даже не знаю, что тут можно придумать.

— Не знаешь? — улыбнулся ему в ответ ван Хейс. Но уже в следующий миг его лицо вновь перекосило от злобы, а голос угрожающе повысился: — Не знаешь?! Так какого черта ты пудришь мне мозги?! Все же и так очевидно: как труп, ты принесешь нам гораздо больше пользы, чем как свидетель!