Борис Царегородцев - Комфлота Бахирев

Именно этими силами 23 июня на Стоходе и Стыри был нанесен неожиданный контрудар по войскам 8-й армии, а вернее, по северной ударной группировке, которой оставалось пройти каких-то тридцать пять верст до Ковеля. Генерал Алексеев также был озабочен ситуацией на реке Стоходе. Он 28 июня телеграфировал Брусилову: «Переправа частей 3-й и 8-й армий через Стоход приобрела своеобразный и опасный характер: переходят отдельными полками, в лучшем случае бригадами. Такими же частями будут подставлять себя под удары сосредоточенных сил противника. Нигде не видно сосредоточения главного удара или использования благоприятных обстоятельств, как это было у Червища». Русские войска были оттеснены от реки, бои приняли затяжной характер, и Брусилову пришлось вводить в бой полученные подкрепления. Еще до начала контрудара группы Линзингена в боях уже находились 5-й Сибирский корпус 8-й армии, 23-й армейский корпус 11-й армии, 113-я пехотная дивизия 7-й армии. Вновь прибывающие войска пришлось привлечь к отражению атак противника.

Продолжила наступление только 9-я армия, так что противник был вновь вынужден подкреплять почти полностью разгромленную армию Пфланцер-Балтина. Для этого из Тироля отправлялись две дивизии 8-го корпуса, а германский Восточный фронт направлял на помощь Линзингену 22-ю и 107-ю пехотные дивизии. Подвоз подкреплений был осложнен тем, что в тылу противника не было рокадных железных дорог. Проще было подвезти войска из Франции, Италии или Македонии, чем с других участков русского фронта. Железнодорожники напрягли все силы, чтобы за две недели перегнать почти восемьсот эшелонов!

В тылу наших армий рокадные дороги имелись, но пропускная способность их была невелика, и в этом состояла главная трудность, что больше одного корпуса перевозить было физически невозможно. Здесь также делалось все возможное для усиления Юго-Западного фронта. Наши железнодорожники вместо двадцати эшелонов в сутки отправляли тридцать четыре, временами эшелоны шли с интервалом полчаса.

Директивой Главковерха от 27 июня в состав Юго-Западного фронта передавалась 3-я армия, а также 5-й армейский корпус и 78-я пехотная дивизия. 28 июня из запасов армий Северного фронта на юг было передано двадцать тысяч тяжелых снарядов. Командующий Северным фронтом генерал Гурко просил Ставку больше у него ничего не забирать, иначе он лишался возможности наступать. Но получил отказ Алексеева: «Туда, где решается участь данной операции, нужно бросать все, не раздумывая, не колеблясь… Очень просил бы присоединиться к этой точке зрения и спокойно относиться к тем жертвам, которые обязан приносить в переживаемые минуты ваш фронт».

В следующей телеграмме генералу Гурко Алексеев так объяснял свой образ действий: «При начале операции силы ЮЗФ были сообразованы с количеством противостоящих войск неприятеля. После первых сражений противник приступил к усилению своих войск за счет других участков и подвез примерно десять дивизий. Оставить ЮЗФ в прежнем составе значило бы не только отказаться от достижения каких-либо результатов, но идти на поражение. Государь император не имел в непосредственном распоряжении войск: все было распределено между фронтами. Единственное средство, ограничивая задачу того или другого фронта по ее широте и значению, черпать из этого фронта войска для усиления участка, приобретающего временно первенствующее значение. Вся война полна примерами грандиозных перебросок войск как нашими врагами, так и союзниками».

30 июня генерал Брусилов подчинил прибывшие войска 8-й армии. А переподчиненной 3-й армии отдал приказ – овладеть Пинском, поскольку эта армия входила до этого в состав соседнего фронта и уже вела бои за Пинск с 26 июня. Именно 8-я, а потом и 3-я армии были вовлечены в бои за Ковель и Полесье, во многих местах они перешли реку Стоход и оборудовали плацдармы, но дальше продвинуться не смогли. 27 июня генерал Каледин сообщал начальнику штаба фронта генералу Клембовскому: «Положение главнейшей группы правого фланга становится критическим, и скоро мне не с чем будет развивать наступление. Противник, подтянув резервы из полосы Западного фронта, непрерывно атакует. Надо, чтобы Западный фронт в ближайшее время начал активные действия по всему своему фронту».

С 30 июня Брусилов приостановил наступления остальными армиями и приказал «очень прочно закрепиться на занимаемых ныне позициях, которые оборонять активно. Всюду, где только возможно, выдвигать вперед авангарды – кавалерию для задержки наступающего и преследования отступающего противника. Но на всякий случай подготовить тыловые оборонительные позиции». Через два дня он также остановил наступление 8-й армии, так как на нее шло очень сильное давление со стороны противника, надо было перегруппироваться, подтянуть резервы и немного дать отдохнуть войскам. Итак, 7-я и 11-я армии, наступавшие на Львов, остановились в тридцати – шестидесяти верстах от города. 7-я армия генерала Щербачева перерезала железную дорогу Львов—Ужгород, захватив вторично Николаев, и наступала вдоль Днестра на Краковец. 11-я армия генерала Сахарова дошла до Буска, и ей до Львова осталось полсотни верст. Но дальше эти армии из-за сильного противодействия продвинуться не могли без серьезных потерь для себя. 9-я армия генерала Лечицкого продолжала наступление, пока для нее было благоприятное стечение обстоятельств. Противник, понеся большие потери в первые дни наступления, особенно пленными, и исчерпав резервы, отступал на свою территорию. И еще одно обстоятельство играло нам на руку – это труднодоступность района боевых действий: горный рельеф, минимум дорог; для переброски резервов с одного участка на другой приходилось действовать кружным путем.