Александр Конторович - Гвардия «попаданцев»

– Да, Ваше императорское величество.

– И думаю я – не он един?

– Правильно думаете, государь.

– А ведь прав был Петр Хрисанфович! – всплеснул руками император. – А я усомнился тогда… и зря! Подозревал он здесь руку незнакомую, да умелую – как в воду глядел! Ну, госпожа капитан – теперь я вас долгонько отсель не отпущу! Ты, Алексей Борисович, отдохни пока… перекуси, да недалеко будь – нужен вскорости станешь! За службу – хвалю! Помню! Ступай, князь…

Осень 1798 года

Борт фрегата «Капитан Клим», где-то у берегов Англии

– Сеньор капитан! – по трапу протарахтели башмаки посыльного матроса. – От берега отвалили три лодки! На передней поднят зеленый флаг!

– Вы были правы, сеньор генерал! – капитан Освальдо приподнял свой бокал, салютуя мне. – Герцог согласился-таки на встречу!

– Ничего удивительного, любезный дон Диего. Все-таки речь идет о его сыне… Значит, отпущенные нами солдаты добрались до его замка. И он не вызвал сюда корабли военного флота! Это уже кое-что…

– Ну… герцог все-таки человек чести… – протянул капитан.

– И подданный британской короны! Это тоже многое значит для человека его круга, не так ли, дон Диего?

– Это так! – кивнул капитан корабля. – Догадываюсь – ему было нелегко.

– Я полагаю, дон Диего, вы организуете его светлости встречу, достойную его положения? Думаю, что и орудийный салют был бы весьма к месту… хотя и не знаю, как в данном случае положено на военном флоте? Допустимо ли это сейчас?

– Вполне, сеньор генерал, – серьезно кивнул Освальдо. – Это знак уважения, и высказать его – значит оказать гостю наивысшие почести. Я распоряжусь выстроить на верхней палубе почетный караул из морской пехоты и моряков.

Лодки тем временем походили все ближе. Уже можно было различить их пассажиров – рослых седоватых горцев, одетых в традиционные килты. На корме первой лодки расположилась парочка пожилых мужиков, одежда которых яснее ясного подчеркивала их выдающееся положение. Ага, стало быть, это старый герцог собственный персоной. А кто второй? Советник, надо думать, или еще какое-то особо приближенное к руководству лицо. Ну, да Бог с ним… Говорить-то все равно не с ним.

Визит этот нами готовился особо тщательно. Отец полковника маркиза Хантли, погибшего при атаке шотландцев на наш штаб, по слухам, был крутым и влиятельным дядькой. А хрена ль – герцог, не хухры-мухры! Сбрасывать со счетов такую фигуру было бы непростительной глупостью. Но и перегнуть палку тоже не хотелось. Пришлось действовать медленно и аккуратно. Раненых солдат и немногих уцелевших офицеров подлечили, приодели – наравне с теми, кто ран не получил. Хотя таких и было немного. От щедрот душевных каждому солдату выдали по десять гиней. Офицерам – по тридцать. Усадили на зафрахтованный корабль, вернули оружие – и отправили восвояси, домой.

А вот знамя полка и оружие полковника я собирался передать лично герцогу. Авантюра? Ну… как сказать… В принципе, даже многоопытный маркиз, по здравом размышлении, не нашел в этом никаких изъянов. А уж ему-то я верил безоговорочно – большего авторитета в подобных вопросах отыскать было невозможно. Стоило только мне поинтересоваться герцогом, как де Брега, поразмыслив всего несколько минут, выдал подробнейшую информацию.

– На встречу с вами, сеньор генерал, старый герцог согласится, ибо ничего противного долгу дворянина в том нет. И сообщать про то флоту, скорее всего, не станет, ибо как раз это дворянской чести противоречит. Вот после встречи… здесь уже дело другое…

Ну что ж, такой вариант меня вполне устраивал – игра стоила свеч! И отправлявшиеся домой шотландцы повезли с собою мое письмо, в котором я просил личной встречи, подробно пояснив, за каким, собственно, рожном мне все это нужно. Наш корабль вышел в путь месяц спустя, и вот – мы наблюдаем делегацию в условленном месте.

Еще обсуждая эту идею в штабе, Кобра спросил – пустим ли мы герцога, вместе с его людьми, на борт?

– Они же, черти голоногие, с палашами своими ни в жисть не расстанутся! А махать такой железякой – здесь им равных сыскать трудно будет!

– Ничего… Против пистолетной пули – палаш не пляшет!

Не пляшет-то он, конечно же, не пляшет… Но кошки на душе скреблись! Всеми лапами зараз! Вот принесет мне такой ухарь известие – мол, сын твой погиб, а я сим делом командовал. И что я ему скажу? Долго ли его, опосля подобных вестей, с пола веничком в кучку собирать станут?