Владимир Лошаченко - Князья Эльдорадо

– Нет, нет. Мувроу [1]Маргарита, речь пойдет о другом. Дело в том, что у меня есть отличный доктор, и он мог бы вылечить вашу дочь, если вы не против.

Хозяйка всплеснула руками, глаза подозрительно заблестели:

– Мы с покойным Михелем Анну ко всем окрестным лекарям водили, даже в Амстердам ездили. Ответ один – это врожденное, такая болезнь не лечится.

– Мувроу Маргарита, пригласите дочь сюда.

У Кошкина в ухе зазвучала горошина связи:

– Иван, поставишь девушку у окна и дай мне минут пять для первого осмотра.

– Лады.

Хозяйка привела Анну. Кошкин, взяв ее под локоток, подвел к окну и сделал вид, что поглощен осмотром.

Серо-синие глаза юного создания были пустоваты. В ходе общения он понял – Анна застряла в развитии на уровне пятилетнего ребенка.

– Мувроу Маргарита, давайте составим договор в двух экземплярах.

– Простите, менейр [2], но я не могу, у нас нет денег для лечения.

– О, пардон. Это мы вам заплатим десять тысяч гульденов за принесенные неудобства. В договоре все расписано детально, с головы вашей дочери волосок не упадет. Сейчас зачту его вслух.

Через полчаса договор подписали – Маргарита Хове поставила отпечаток вымазанного сажей большого пальца.

Анна с иностранцем давно уехала в Амстердам, а Марагрита все сидела у стола, с недоверием глядя на столбики золотых монет. Ей до конца не верилось в привалившее богатство, а главное – неужели бедная девочка поправится и обретет свой кусочек счастья? Она аккуратно разложила гульдены по старым чулкам и, оставив две монеты, крикнула сына:

– Пауль, бери большую корзину, пойди в лавку за продуктами.

Вернувшись в столицу, Иван с порога получил задания – поручить горничной вымыть девушку в ванной, а самому подготовить комнату для кибердока. В доме поднялась суета, все наличные силы бросили на обустройство. Команда негров притащила камеру-саркофаг и установила ее рядом с большим окном. По указаниям Искин разместили все остальное оборудование. Выгнав народ из этой половины дома, Кошкин с Юсуповым перенесли Искин в палату и установили рядом с изгловьем, подсоединив несколько экранированных проводов к разъемам.

Анну, завернув в простыню, Иван уложил в камеру. Сняв простынку, он целомудренно отвел глаза и вышел из комнаты. «Тренированный» взгляд успел оценить великолепную девичью стать.

«Не о том думаю», – сердито тряхнул головой Кошкин.

В палату Иван зашел через полчаса по требованию Искин. Голова девушки оказалась лысой и гладкой.

– Не стой столбом, волосы заверни в тряпицу и отнеси постижерам. Не буду же я ходить первое время совсем без прически.

– Дак ее что, кибердок подстриг?

– Ну не я же. Короче, девица вполне здорова физически, все анализы взяты. Сегодня снимем энцефалограмму мозга для пересадки матрицы личности.

– Ваня, дай горничной денег и пошли ее в лавку купить девочке хорошую одежду и башмачки. Да занесите с Ильей кровать, спать Анна пока будет здесь.

Пересадка личности длилась четыре дня, после чего парни переложили девушку на кровать.

Иван просидел у изголовья всю ночь, изредка давая пить морс не приходившей в себя Анне.

Он проснулся утром в кресле от ощущения чужого взгляда. Пока открывал глаза, рука рефлекторно выдернула «Глок-22» из кобуры.

– Отбой тревоги, Ванечка.

– Екарный бабай!

Перед ним на кровати сидела улыбающаяся Анна.

– Получилось?

– Получилось, Ванечка! – И девушка, сбросив одеяло, бросилась ему на колени. Затормошила, закружила по комнате то плача, то смеясь. Затем она стала разглядывать свои руки и ноги. Кошкин смущенно отвернулся.

– Ванечка, ты пошто личико воротишь, я тебе не нравлюсь, да?

– Нет, просто ты голенькая. Нехорошо пялиться. Неудобно.

– Ладно, не буду тебя смущать, сейчас оденусь, а вообще мне, как твоей невесте, разрешены всякие вольности.

Кошкин невольно поперхнулся:

– А я и не знал, что ты моя невеста.

– Ну теперь знаешь. Можешь повернуться.

Девушка прекрасно смотрелась в бирюзовом платье и такого же цвета чепце. Она подошла к Кошкину и жарко поцеловала его в губы.

– Спасибо тебе, Ваня! Ты не представляешь, что сделал для меня.

Кошкин лишь пожал плечами, потом, приглядевшись, сказал:

– Искин, то есть Аня, у тебя глаза цвет поменяли, стали карими. Так тебе даже лучше.

Анна рассмеялась:

– Я рада, что тебе нравится.

Покружилась по комнате, видимо, проверяя реакцию двигательного аппарата.

– Когда парик изготовят, Ванечка?