Андрей Бондаренко - Гвардейская кавалерия

Где-то совсем рядом сверкнула ярко-жёлтая изломанная молния. Вскоре по ушам ударил длинный и резкий раскат грома. На окуляр оптического прибора упала первая дождевая капля.

Ник перевёл подзорную трубу вверх: к маяку — с востока — уверенно приближались тёмно-фиолетовые рваные тучи. Вернее, уже практически висели над ним.

— Сейчас начнётся тропический ливень, — невозмутимо прокомментировала Айна. — Причём, с серьёзной грозой и нехилым штормом…. Наши дальнейшие действия, дон Андрес? Продолжаем наблюдения?

Вновь надсадно громыхнуло.

— Не вижу в этом никакой необходимости, — оторвавшись от окуляров подзорной трубы, решил Ник. — «Гранма» отчалит от Южного мола только в два часа ночи…. Откуда я знаю про это? Будем считать, что мексиканская болтливая сорока принесла на хвосте. Поэтому, прихватив оптику, молоток и прочие вещички, спускаемся вниз, следуем на «Кошку» и тоже готовимся к отплытию. Перекусить, в частности, совсем не помешает…

Вокруг безраздельно властвовала штормовая тропическая ночь. Над головами по-волчьи завывал устойчивый северо-восточный ветер. Было темно, хоть глаза выколи. Звёзды и Луна испуганно таились за пухлыми ночными тучами, лишь тускло-жёлтые яхтенные фонари позволяли окончательно не потерять ориентацию. А, вот, ливень отшумел уже к одиннадцати вечера. Вернее, постепенно преобразовался в нудный и монотонный дождичек.

— Отличная погода, — пряча голову под капюшоном брезентового дождевика, заявил Куликов. — Для того чтобы оторваться от вражеской погони, я имею в виду. Или же чтобы успешно проскочить рядом с коварной засадой…

— А что, намечаются погони и засады? — уточнил Ник.

— Не знаю, врать не буду. Но Руководство строго велело — неустанно бдеть и быть готовым к любым каверзам и неожиданностям…

Без семи минут два ночи капитан запустил — на холостых оборотах — двигатель «Кошки», а после этого скомандовал:

— Матрос Алекс Толедо, отдать швартовы!

— Есть!

Лёха (тоже облачённый в длинный брезентовый плащ), перебрался на берег, отвязал один канат от чугунной «блямбы» и перебросил его на борт яхты, отвязал второй и перебросил туда же, вернулся на судно, а после этого умело убрал сходни, разместив их на палубе.

— Отходим! — пафосно объявил Куликов. — Типа — с Богом…

«Кошка», аккуратно маневрируя, отошла от Северного мола метров на триста-четыреста и, элегантно развернувшись по широкой дуге, неспешно направилась на восток.

— Неспешно, чтобы «Гранму» не обгонять, — пояснила Мартина. — Будем держаться чуть севернее — относительно её курса. На разумном расстоянии, естественно…. Наши дальнейшие действия, кэп?

— Команда может быть свободна. Я и один справлюсь.

— Разрешите, господин капитан, и мне остаться на мостике? Дабы получить практические навыки судовождения?

— Оставайтесь, помощник, — чуть слышно усмехнувшись, разрешил Куликов. — В том плане, что алмазная помощница. Будем обучаться, без вопросов. Будем…. А вы, мазуты береговые, спускайтесь в трюм и разбредайтесь по каютам. Типа — дрыхнуть без задних ног, проблем, забот и сомнений не ведая…

Ник проснулся в восемь тридцать утра.

«Вау-у-у! Качка, похоже, уменьшилась», — заметил сонный внутренний голос. — «А ночью мотало — не приведи Бог. И не выспаться толком: с койки, того и гляди, свалишься…. Следовательно, шторм откочевал куда-то? Нормальный вариант. Вставай-ка, братец. Полюбопытствуем — что да как. Лишним, ей-ей, не будет…».

Он оперативно оделся, покинул каюту и, предварительно посетив туалетную комнату («гальюн» — по-морскому), поднялся на палубу. А после этого, понятное дело, на капитанский мостик.

Ветер заметно стих, дождик прекратился, но небо по-прежнему оставалось серо-чёрным, без малейшего намёка на присутствие ласкового утреннего солнышка. А седовласый капитан яхты и его юная помощница, напрочь позабыв о своих прямых судовых обязанностях, увлечённо целовались, оставив штурвал без присмотра.

— Кха-кха! — известил о своём появлении Ник. — Ну, волки-волчицы морские, вы и даёте. Обо всём на Свете, голубки влюблённые, позабыли…. А мы, часом, с курса не сбились?

— Очень надо, — неохотно выпуская из объятий невесту, скорчил обиженную гримасу Куликов. — За кого, Никитон, ты меня принимаешь? За жёлторотого и легкомысленного салабона? Напрасно, право слово. Руль намертво «заклинен». Идём, как и было задумано, строго на восток…. Хи-хи-хи, — неожиданно захихикал, а отсмеявшись, пояснил: — Губы у тебя, алмазная донна, знатно распухли. Ну, вылитая негритянка с ближайших карибских островов, если, конечно, только по ним судить…